И, хотя за день они прошли всего несколько лиг, к вечеру все чувствовали, что это не просто расстояние, а целая глава их общего путешествия.
Они остановились у ручья — спокойное место, обрамлённое деревьями с листьями, которые светились при прикосновении. Силена поставила защитные чары, Элориан развёл огонь, Айлин села рядом и старательно помешивала ужин в котелке. Каша с травами, немного сушёных ягод — просто, но сытно.
— Ты точно правильно всё положила? — с сомнением спросил Тивар, присаживаясь на бревно.
— Всё, как Силена учила, — с гордостью сказала Айлин. — Только я ещё добавила щепотку сыпучего настоя «для бодрости духа». Он так пах красиво!
Силена вздрогнула.
— Какой настой?
— Вот этот! — Айлин радостно протянула баночку. На ней было написано мелкими буквами:
"КОРЕНЬ ЗВОНЧАТЫЙ. Будьте осторожны: при превышении дозя и перегреве может оживить пищу."
Огонь потрескивал. Каша в котелке… встрепенулась.
— Хм, — сказал Элориан.
— Она... — Хейл прищурился. — Она двигается?
— Это хорошая каша, она просто... активная, — с невозмутимостью заявила Айлин.
Котелок вдруг вскипел особенно бодро, и из него — тихо, но уверенно — выпрыгнул комок каши, оставив за собой шлейф сладкого пара. Он отскочил на мох, подпрыгнул и…
— Он катится к моим сапогам! — закричал Тивар, поднимая ноги.
— Не убегай! — Айлин бросилась за ней. — Там самые вкусные ягоды!
Пока Силена смеялась, Хейл пытался аккуратно поймать бунтующую кашу в пустой котелок. Элориан слегка поддал магии и создал мини-порыв ветра, направляя кашу обратно — но она прыгнула ему в плечо, потом — в шляпу Тивара, а потом... просто заснула, довольная, прямо на ладони Айлин.
— Ну вот, — сказала она с умилением. — Тёплая. Можно есть.
— Её надо кормить? — уточнил Элориан.
— Нет, но, возможно, ей нужны объятия, — шепнула Силена.
На следующий день это стало поводом для бесконечных поддразниваний. Айлин дала каше имя — Пузырёнок. И хотя к утру она снова стала обычной едой, Тивар долго проверял все котелки перед едой: вдруг ещё кто оживёт.
Стоянка у каменного уступа была тихой: ни ветра, ни насекомых, только потрескивание огня и аромат вечернего травяного чая. Айлин собрала душицу, листья солнцекорня и немного лепестков яролистника. Всё — как учила Силена. Почти.
— Что ты туда добавила? — спросил Элориан, лениво помешивая в воздухе светящийся шар огня над чашами.
— Чайную щепотку из баночки с листочком и язычком. Очень миленькая. Там было написано: "Травка от сомнений." — Айлин улыбнулась.
Силена застыла.
— Что именно было написано?
Айлин вытащила баночку из кармана:
«Правдасердник. Только при крайней необходимости. Не более двух капель!»
— Айлин… — простонал Элориан, — ты сделала на всех?
— Эээ... да?.. Он хорошо заварился!
Через пару глотков всё было нормально.
Потом Тивар поднял голову и невозмутимо сказал:
— Я на самом деле притворяюсь, что разбираюсь в специях. Я просто нюхаю и смотрю, что будет.
Хейл, задумчиво глядя в костёр, пробурчал:
— Я бы не прочь работать в пекарне. Хлеб пахнет лучше, чем кровь и сталь.
Силена тихо сказала:
— Я ни разу не была влюблена. И все думают, что это нормально, но иногда я завидую своим ученикам.
Элориан, уставившись в чашку, медленно выдохнул:
— А я боюсь. Не быть виконтом. А быть им.
Наступила неловкая пауза.
Все уставились на Айлин.
— Что? — Айлин огляделась. — Ну... я просто хотела, чтобы вы расслабились!
— Так расслабились, что теперь будем избегать друг друга три дня, — буркнул Тивар, подливая себе ещё.
И вдруг… все расхохотались.
Потому что правда — хоть и немного кусалась — легчала, когда её делили с теми, кто шёл с тобой рядом.
И хотя наутро все делали вид, что ничего не помнят, баночка с правдосердником исчезла из походной сумки Айлин.
— Просто на всякий случай, — сказал Элориан.
Айлин прищурилась.
— Ты её выпил, не так ли?
— ...Без комментариев.
На следующий день, к полудню дорога изменилась.
Деревья стали выше. Стволы — светлее, почти серебристые, с тонкими нитями мха, свисающими с ветвей, словно тишина спускалась с небес. Воздух дрожал лёгким звоном, как бывает перед грозой — только вместо напряжения в нём чувствовалась… внимательность.
Караван замедлил ход сам собой. Даже вьючные звери ступали тише. Колёса повозок не скрипели, а словно перекатывались по дороге, как по бархату. Кто-то из торговцев снял шляпу. Силена прикрыла книгу и убрала её на грудь, как будто рядом был кто-то, кто умеет читать даже закрытые страницы.