Дома из листвы и древесины светились изнутри мягким золотом. Камней почти не было — лишь плетёные балконы, живые лестницы, цветы, которые реагировали на шаг. По переплетённым тропам шли эльфы — и каждый из них, казалось, нёс в себе музыку леса.
Айлин остановилась и выдохнула:
— Я… видела это во сне. Только не знала, что это был воспоминание.
Элориан ничего не ответил. Но его сердце сжалось: в этом городе, в этих корнях и тенях, может быть ответ на то, кто он, и почему в нём просыпается магия, не похожая на людскую.
Когда дорога устала вместе с путниками, Тивар поднял руку.
— Здесь. Лес сам подсказал.
Караван остановился в чаше между корней, у основания могучего дерева, которое выглядело старше самой карты, по которой они шли. Его ствол был покрыт светящимся лишайником, будто звёзды спустились пожить среди мха.
— Ветки сплетены так, что дождь не пройдёт, — сказал Хейл, осматривая вершину.
— Здесь раньше останавливались, — добавила Силена, присев на корточки. — Видишь вон ту вмятину? Там кто-то раз в десять лет ставит котёл. А это — следы от сидений. Кто-то тоже любил травяной чай.
Айлин, не дожидаясь команды, вытащила одеяло и разложила его на корнях, как на диване.
— У этого дерева добрые сны. Я слышу.
Фургоны выстроились в полукруг. Артефакт холода был надёжно спрятан в землю — с любовно сложенными магическими травами, которые теперь тихо посапывали, убаюканные ночной рутиной.
Силена начертила в воздухе знак успокоения, и ветер перестал мешать разжечь огонь.
— Не всегда магия нужна для величия, — заметила она, кидая щепки в очаг. — Иногда — чтобы чай не выкипал.
Айлин поставила чашки. Они были разные — из глины, дерева, ракушек, и у каждой был свой звук, когда в неё наливали. Элориан взял в руки ту, что досталась ему — и почувствовал, как чаша отозвалась лёгким теплом, будто знала его.
— Это магия? — спросил он.
— Нет, — отозвалась Силена. — Это внимание.
По кругу передавались травы, ломались лепёшки, делился мёд. Тивар рассказывал историю о том, как однажды прятался от дриады в пустом улейнике, а Хейл с ухмылкой вставлял уточнения, которые рушили пафос.
Айлин тихо развязала свой мешочек с мелками, села у ствола и начала рисовать — не глядя, только по памяти. Получился лист. Простой. Неровный. Но… он пульсировал.
Когда все улеглись, Элориан сидел последним. Он дотронулся до земли и прошептал:
— Спасибо за приют.
И корень под его рукой пульсировал в ответ.
Они вошли не через ворота, и не через мост. Лес просто расступился.
Корни, по которым они шли последние часы, начали подниматься, свиваясь в живые дуги. Стволы деревьев разошлись, открывая проход, а в воздухе зазвучала музыка — не громкая, но такая, как будто её знали всегда.
Будто кто-то играл на натянутых нитях света, и каждый шаг отзывался колебанием.
— Это он? — Айлин схватила Элориана за рукав, затаив дыхание.
— Лирвелас, — прошептала Силена. — Мы пришли.
Первым показался свет. Не солнце — золотой рассеянный свет, льющийся не сверху, а будто из самих стволов, от листьев, от мостов, что переплетались в небе. А потом, как в тумане, проступили дома.
Деревянные, но живые. Листовые, но крепкие. Домов здесь не строили — их уговаривали расти.
Один тянулся вверх, его балконы были вырезаны в форме птиц, и, казалось, сами пели. Другой — широколистный, с куполом, как у лилии. Входы открывались не дверями — а реакцией дерева на прикосновение.
По улицам не ходили, а двигались легко, почти скользя — по тропинкам, по корням, по ветвям, по воздуху. Ветер приносил ароматы трав, пыльцы и чего-то неведомого — запаха магии, что не иссякает.
Эльфы появлялись из теней — высокие, легкие, почти прозрачные в движениях. Они не смотрели с подозрением. Они просто… наблюдали. Не глазами — вниманием.
Тивар первым поклонился, держа руку у сердца.
— С миром. Мы пришли с торговлей и вежливостью. И с чаем. Особенно с чаем.
Это вызвало лёгкое колыхание листьев над их головами. Возможно — это был смех.
Путешественников впустили.
В знак принятия, один из домов расцвёл — прямо на их глазах. На стене раскрылась жилая ниша, и оттуда выглянул летающий светляк, несущее с собой записку с приветствием и направлением к гостевому дому.
— Впервые за всё путешествие, — пробормотал Элориан, — мне не хочется задавать вопросы. Хочется... слушать.
Айлин шла чуть впереди, вся светясь изнутри.
— У меня такое чувство что мы долго долго шли и просто вернулись, как домой.