— Привет, — сказала она в пространство. — Я не брала с собой мела, только пальцы.
Ответом был еле заметный скрип лиан, раскачивающихся над тропинкой.
— Ты человек? — раздался вдруг тонкий голос сбоку.
Айлин обернулась. На одном из нижних балконов соседнего живого дома стоял эльфийский мальчик. Он был чуть младше неё, с лицом, на котором отражалось сразу и сто лет, и детская дерзость. Его волосы были цвета прелой листвы, а глаза — как влажная кора.
— А ты? — в тон ответила она.
— Я Ариэн. А ты Айлин.
— Откуда знаешь?
— Лес сказал.
Он легко спрыгнул вниз, и корни сами чуть подались под его шагами, как мягкий трамплин.
— Хочешь показать тебе тропу, которой нет на карте? Только… — он посмотрел серьёзно, — взрослым не говорить.
— Честно?
— Честно-честно. Даже если очень спросят.
Айлин кивнула.
Они пошли вглубь Леса. Но это был не тот лес, по которому водили гостей. Здесь не было мостов, дорожек и мягких светящихся указателей. Здесь были лианы, что отступали, когда ты правильно смотришь, и ветви, что открывали дорогу, если ты шепчешь их имя.
— Здесь жили Первые, — сказал Ариэн. — Не те, кого зовут Хранителями, а… деревья, что помнили, как звёзды были ближе.
— Как ты это узнал?
— Я родился в ночь, когда одна из троп начала петь. Это бывает редко. Тогда можно спросить у корня, где живёт дождь. И он ответит.
Они миновали узкий перелесок, где росли плетёные цветы, чувствующие настроение. У Айлин под ногами расцвёл мягкий жёлтый. У Ариэна — серебристо-синий.
— Вот, — он остановился. — Это — место, где тропа ещё помнит, что она тропа. Остальные забыли.
Перед ними была пропасть. Но когда они сделали шаг вперёд — взмыли вверх зелёные мостики, как паутинка света. Айлин почувствовала, как её амулет-лист запульсировал.
— Она тебя узнала, — сказал Ариэн. — Ты можешь не просто видеть тропу. Ты можешь снова связать её с лесом.
Айлин присела на корточки, положила ладонь на пульсирующую живую арку, и прошептала:
— Мы не враги. Мы идём с уважением. Позволь пройти.
И тропа отозвалась мягким всплеском тепла, как прикосновение бабушкиной ладони.
— Никому не говори, — попросил Ариэн. — Пусть это будет наше.
— Наше, — согласилась Айлин. — Как утро и тайны.
В то время когда эльф Ариэн показывал тропу Айлин. Тивар, Силена и Элориан предстали перед Советом Лирвеласа, чтобы просить разрешение на сбор редких специй и трав.
Высокий зал Совета не имел стен. Он был круглым пространством среди деревьев, увитых тонкими лианами, сквозь которые пробивался свет в вечных оттенках утреннего золота. Кроны над головой соединялись арками, на которых росли травы и цветы — те самые, что умели шептать при сборах. Воздух звенел, но не звуками — вниманием.
Совет Лирвеласа — не собрание старцев, не жрецы и не маги. Это были Хранители Знаний, эльфы, в чьих голосах звучал лес. Они сидели не на троне, а на ветвях, и кто-то из них вовсе не был видим, а говорил из листвы.
Тивар, натянувший самый лучший жилет и слегка пригладивший волосы, выступил первым. Он говорил уважительно, без лести, но с достоинством человека, много раз и честно возвращавшегося.
— Я вновь прошу позволения войти в Тенистую Гриву и унести немного её дара. Не больше, чем лес позволит. Взамен — защита троп, новая нить торговых связей, и, как всегда, чистое слово.
Силена, стоявшая рядом, добавила сдержанно:
— Маги гарантируют уважение к Ритуалам сбора и готовы оказать помощь в стабилизации троп и зачистке мест, где ткань леса рвётся.
Совет долго молчал. Потом зашевелились листья, и выступила одна из старших Хранительниц — Саэраин, чьё лицо было так спокойно, что его можно было спутать с древесной корой. Она заговорила голосом, в котором было больше веков, чем слов:
— Почему вы считаете, что имеете право брать то, что росло без вас?
Элориан вышел вперёд. Не по приказу. Просто почувствовал: сейчас его очередь.
— Потому что… мы не пришли брать. Мы пришли просить. Мы знаем, что не понимаем всего. Но если мы уйдём с пустыми руками, мир всё равно будет искать пути к этим травам — грубее, жестче, разрушительнее. Мы предлагаем путь… мягкий. Через слово и уважение.
Он почувствовал, как Силена чуть-чуть кивнула.
Из листвы вдруг донёсся другой голос — тонкий и пронзительный, будто стрела.
— А ты — из рода Мельтри?
Элориан вздрогнул. Но ответил:
— Был. И, может быть, ещё есть.
— Тогда… может быть, Лес всё ещё помнит вас.
Саэраин склонила голову.
— Мы дадим разрешение. Но… не во все места. И только если Айлин, связавшая нить тропы, даст согласие. Она открыла путь — ей судить, кто может по нему идти.