Элориан остался. Сел у стены, напротив кресла, где уже спала Айлин.
Он слушал, как потрескивает огонь. Как капает где-то вода. Как стул рядом чуть скрипит — будто отец, сидящий рядом, снова листает газету.
И впервые за долгое время он подумал:
может, всё это — не просто бегство. А путь домой.
Утро в трактире началось не со звона посуды, а с шёпота. Точнее, с того, как занавески на окнах сами распахнулись, впуская солнечные лучи, и зашуршали, будто перешёптывались:
— Проснулись.
— Всё ещё уставшие.
— Надо бы кашу с корицей.
Айлин первой спустилась вниз — босиком, с растрёпанными волосами и шарфом, укутанным до носа. Её нос, к слову, вёл её точно по маршруту: мёд, свежая выпечка, и тот самый чай, что пах не только травами, но и уютом.
— Доброе утро, — раздался голос с кухни. — Садись. Стол уже думает, что тебе подать.
Она подошла — и действительно: на длинном столе, покрытом скатертью с вышивкой в виде ложек и пчёл, посуда двигалась сама собой. Маленький кувшинчик танцевал с баночкой варенья, а булочки выстраивались в аккуратный круг, как будто собирались устроить собрание.
Айлин села. Тут же стул мягко подогнался под её спину. Из-за угла вышла хозяйка — Мина — и протянула ей тарелку:
— Каша с грушами и лавандой. Для ясных мыслей. И чай «Путь к себе» — не волнуйся, всего лишь лёгкое понимание, что тебе действительно хочется сегодня.
— Спасибо, — прошептала Айлин, и не была уверена, кому именно — Мине, столу или булочке, которая мигнула изюминкой.
Через пару минут подтянулись Элориан и Хейл. Тивар и Силена уже сидели у окна, обсуждая цены на специи и погодные заклятия. Но разговор в соседнем углу привлёк внимание Айлин:
— …говорю тебе, это была тень с глазами. Словно старое дерево, но ходит. В порту её видели, я клянусь.
— Ты всё со своими историями.
— А ты слышал про купца из Виндерна? Исчез — только карта осталась. Магическая! Говорят, кто найдёт — тот найдёт и весь его товар.
— Или пропадёт, как он.
Айлин сделала вид, что размешивает кашу. Но ухо чуть наклонилось в сторону.
— Ещё говорят, Совет в Мираске трещит. Кто-то пробует вернуть древние налоги на магические растения. Эльфы недовольны.
— Ха! Эльфы всегда недовольны, если листья не так легли.
Тем временем на их стол мягко приземлился поднос с маленькими пирожками, посыпанными маком.
— Это вам от стола, — пояснила Мина. — Он говорит, что у вас сегодня «день с поворотом».
— Надеюсь, поворот — не в болото, — пробурчал Хейл.
Айлин всё ещё смотрела в угол, где говорили про карту. В голове уже закручивалась история.
А в чайнике, между прочим, тихо бурлило: ещё не всё рассказано.
Олливард прощался с ними неторопливо, как старый лавочник: не торопил, но и не задерживал.
Они продали артефакты — не редчайшие, но полезные: свитки устойчивого холода, амулет с запечатанной вспышкой света, да несколько пузырьков настойки из сонной коры. Покупатели торговались, жестикулировали, ругались на погоду — но монеты в мешочке звякнули обнадеживающе.
Купили еще специй. Тёплые, душистые, сверкающие, как измельчённые звёзды: фиалковый тмин, сушёные лепестки огненной орхидеи, синий базилик, который пах мёдом и дождём.
А ещё — нитки из лунного шёлка, свёртки с вяленым мясом для дороги, и один неприметный свиток, в котором Силена узнала рецепт забытого защитного круга.
— Всё? — спросил Тивар, поправляя шляпу. — Тогда на юг.
И они отправились.
С каждым шагом дорога становилась мягче, но и тише. Холмы поднимались из земли, как старые сны — покрытые мхом, разлапистыми корнями и туманом, в котором легко можно было забыть, что ты вообще человек.
— Здесь… что-то странное, — сказал Элориан вечером, разводя костёр. — Словно мы не идём вперёд, а... вглубь.
— Это Завеса, — кивнула Силена. — Здесь сама ткань мира тоньше. Легенды говорят, что когда-то здесь сплелись пути трёх стихий. И они не разошлись.
Ночью Айлин проснулась — не от звука, а от тишины, которая звучала громче любого крика. Лес не шевелился. Ветер не дышал. Даже звёзды, казалось, замерли.
— Спят? — прошептала она.
— Или ждут, — отозвался Хейл, сидя на часах. — Главное, чтобы мы не забыли, зачем идём.
На пятый день пути, перед самым выходом из Холмов, когда трава стала серебряной от утренней росы, а воздух — густым, как варенье из ландышей, Айлин подняла голову.
— Там, впереди, — сказала она. — Что-то меняется.
И действительно — пространство будто колыхнулось, как вода под ногами. Путь теперь вёл их не просто дальше — он вёл туда, где магия не вспоминает себя, а рождается заново.