Рядом он добавил:
"Временно подписано как Элориан Силт. Пока не вернутся признание и справедливость."
Хейл молча сложил письма в кожаную папку.
— Завтра отнесу на почтовую станцию.
— Спасибо. — Элориан взглянул на него. — Ты ведь знаешь, что ты для меня больше, чем камердинер?
Хейл, как всегда, не ответил словами. Но плечо его было чуть прямее, а голос — мягче, когда он сказал:
— Тогда я просто сделаю чай покрепче. И подготовлю следующие адреса. Нам предстоит долгая дорога — даже сидя за столом.
6
В лавке пахло сухим имбирём, прогретым на солнце, и свежим листом шалфея. Утро начиналось лениво: Айлин разбирала сушёные лепестки по коробкам, Тивар за прилавком спорил сам с собой о ценах на эльфийский уксус, а Элориан… просто впервые за долгое время чувствовал покой.
До тех пор, пока в дверь не постучали.
Строго. Один раз. Как будто этот удар уже был приговором.
— Лавка «На Перекрёстке», слушаем внимательно, — сказал Тивар с дежурной улыбкой, но замер, увидев, кто вошёл.
Высокий человек в сером сюртуке, с серебряной булавкой в форме весов, шагнул внутрь, не снимая перчаток. Он осмотрел полки, взглядом — цепким, как у старого шулера, заметил табличку с фамилией «Силт»… и повернулся к Элориану.
— Элориан Мельтри. Или вы всё ещё предпочитаете псевдоним?
Тивар подался вперёд, но Элориан сделал шаг навстречу сам.
— Кто вы?
— Алан Торвик. Старший представитель Архива Наследий. Я прибыл по делу, касающемуся утерянного реестра рода Мельтри.
В лавке повисла тишина. Даже специи будто затаили дыхание.
— Реестра? — переспросил Элориан.
— После событий в вашем родовом доме были утеряны не только документы, но и магический Камень Связи Наследий. Согласно новым сведениям… он может быть не утрачен, а связан с живым наследником. Его местонахождение может быть определено только при прямом контакте. — Торвик сделал паузу и добавил: — С вами.
Айлин подалась ближе, а Тивар тихо прошептал:
— Уж не та ли штука, что вчера светилась в закутке рядом с перцем Изгнанников?
Элориан сглотнул.
— Что будет, если он действительно у меня?
— Тогда, — ровно сказал Торвик, — вы не просто наследник. Вы — носитель памяти рода, и только через вас возможно восстановление его полномочий.
Он посмотрел на юношу внимательнее, словно взвешивал не слова — душу.
— Но предупреждаю. Связь с Камнем — не только подтверждение, но и обязанность. И не все роды в Совете рады вашему возвращению.
Элориан выпрямился.
— Найдём Камень. И пусть Совет решает, готов ли он вспомнить правду. А я — готов быть тем, кем должен.
Ночь спустилась быстро. В лавке давно погас свет витрины, но в задней комнате, среди стопок свитков и коробок с редкими кореньями, горела лампа, отблеск которой касался лиц троих.
Элориан сидел за столом, не прикасаясь к чашке с остывшим чаем. Хейл стоял у стены, скрестив руки, а Силена прислонилась к подоконнику, где редкий эльфийский плющ медленно тянулся к её пальцам.
— Он знал слишком многое, — сказал Элориан наконец. — Имя. Место. Нашу временную фамилию.
— Знал, — согласилась Силена. — Но это и есть работа Архива Наследий. Собирать, хранить, помнить… и напоминать, когда выгодно.
— Или когда опасно, — пробормотал Хейл. — Я не доверяю людям, у которых перчатки чище мыслей. У этого Торвика руки были слишком белые. Как будто никогда не делал ничего сам — только наблюдал и приказывал.
Силена тихо улыбнулась.
— Иногда наблюдать — значит знать больше, чем те, кто действует. Но всё равно… осторожность не помешает.
Элориан наконец поднял взгляд.
— Он говорил о Камне. О том, что я могу быть связан с ним. Это значит — признание рода, если подтвердится. Или — опасность, если мы ошибёмся.
— Или то и другое сразу, — добавила Силена. — Магия наследия не любит неуверенных. Если ты возьмёшь ответственность — назад дороги не будет. Даже если Совет не примет. Даже если враги воспользуются этим.
— А если не взять? — спросил Хейл, мягче. — Останемся просто торговцами специями. В безопасности. В достатке. С жизнью, которую мы построили сами.
Элориан долго молчал.
Потом сказал:
— Но это будет не вся правда. Я всё равно буду виконтом, просто молчащим. А молчание — худший способ защищать имя тех, кого ты любил.
Силена склонила голову.
— Тогда мы с тобой. До конца. Но...
Она подошла ближе, её голос стал тише:
— Если ты примешь Камень — ты примешь прошлое. И долги прошлого.
Хейл кивнул.
— Мы справимся. Ты не один. Но решать тебе.
И Элориан впервые за всё это время выглядел не как мальчик с наследием, а как юноша, уже несущий имя. Даже если его ещё не признали.