— Что там?
— Кто-то, кто знал мою мать… слишком хорошо, — сказал он тихо.
Хейл нахмурился.
— Это ловушка?
— Или ключ, — ответил Элориан. — Может, и то, и другое. Но если они знают про Дом Ветерли — они знают больше, чем Торвик. И, возможно… не хотят, чтобы я стал чьей-то пешкой.
День выдался неуютным, несмотря на солнце. Ветер вился по улицам, словно что-то высматривал, и лавка «Силт & Компания» будто стала особенно тихой — даже специи не шептались, как обычно.
Место встречи было странным — дуб на холме, который не значился ни на одной карте, но который Айлин нашла во сне. Элориан не стал спорить. Просто пришёл.
Вечер был медным, как старая монета. Листья не шуршали, а словно ждали.
Под дубом стоял человек в тёмно-зелёном, лицо которого нельзя было разобрать. Ни капюшон, ни тень не скрывали черт — они будто просто не хотели проявляться.
— Элориан Мельтри, — голос был низкий, с лёгким эхом, будто он говорил не один. — Ты носишь имя, которому кое-кто ещё не простил его значения.
— Если вы пришли угрожать, — Элориан выпрямился, — опоздали лет на шесть. Тогда это бы сработало.
Чужак усмехнулся.
— Это не угроза. Это… напоминание.
Он медленно подошёл и протянул свёрнутый в спираль пергамент. На нём — символ дубового листа, перевитого серебром.
— Твоя мать, Лиарея, спасла одного из нас в Ветерли. Не по приказу. Не ради выгоды. Потому что «так следовало».
Такие долги не забываются. Даже если мир делает вид, что можно.
Элориан молчал. Имя матери на устах чужого — резало тонко и глубоко.
— Что вы хотите? — наконец спросил он. — Или… что предлагаете?
— Когда ты дойдёшь до Сердца, ты вспомнишь этот разговор. Или не вспомнишь — но что-то вспомнит тебя.
Он наклонился, пальцы коснулись земли — и из-под дуба вынырнуло нечто странное: семя. Оно светилось мягким светом и пахло далёкой грозой.
— Посади его в день, когда не будешь уверен.
Там, где сомневаешься.
Это — не решение. Это… корень выбора.
И с этими словами он исчез. Не шагнул в тень, не прыгнул в портал — просто не стал частью пейзажа.
А Элориан остался стоять с пергаментом в руках и семенем в ладони, у подножия дуба, который не числился ни в одном атласе, но казался старше всех дорог, по которым он шёл.
На следующий день. Элориан вышел ненадолго. Силена ушла в аптекарскую лавку, Хейл остался присматривать за Айлин и за поставкой сушёных бутонов лунной мяты. А он — просто хотел пройтись.
И, конечно же, именно в этот момент она его нашла.
— Простите, милорд… — Голос был мягким, как вуаль.
Он обернулся — и увидел женщину в платье цвета мокрого снега, с гладкими волосами, уложенными в старомодную причёску, и глазами, которые не улыбались даже тогда, когда губы делали вид.
— Простите, вы — Элориан Мельтри? Или, возможно, Элориан Силт?
Как вам больше нравится?
Он молча кивнул.
Она сделала реверанс — не униженный, а театральный.
— Моё имя — Гвенира Севрани. Дочь Архонта Третьего Круга. Мы с вами ещё не знакомы, но, полагаю, это вопрос времени.
Элориан чуть нахмурился.
— Я уже получил предложение от представителей вашего дома.
— Да, но они были… как бы это сказать, прагматичны. А я — прямолинейна.
Она жестом предложила свернуть на аллею. Когда они отошли от толпы, она резко изменилась: её спина осталась прямой, но голос стал стальным.
— Вы, конечно, не думаете, что вас оставят в покое, милорд. Слишком многое поставлено на карту. Вы не просто мальчик, спасённый из огня. Вы — фигура. А фигуры либо двигаются, либо их двигают.
Он прищурился.
— А вы хотите… двигать?
— Я хочу заключить сделку, — отрезала она. — Дом Севрани может выдать вам титул не завтра, а сегодня. Мы можем восстановить ваше положение в Совете. Вы получите не только признание, но и защиту. Но…
— Всегда есть но, — усмехнулся Элориан.
— …мы хотим, чтобы вы не поддержали реформу Торвика. Он мечтает о перераспределении торговых портов. Мы — против. Если вы станете на его сторону… наш союз невозможен.
Элориан медленно кивнул. И только тогда осознал, насколько высоки ставки. Он стал не просто уцелевшим. Он — ход, козырь, или… угроза.
Гвенира протянула визитку. Простая, белая, без магии. Только одна строчка:
«Дом Севрани. С нами — не проигрывают».
— У вас есть время подумать. Но не слишком много.
Сейчас вы лавочник с хорошим вкусом. Завтра — вы либо виконт, либо... история.
Она исчезла, как будто её увёл тот же ветер, что гулял по улицам с самого утра.
В лавке пахло цикорием, настоянной на ромашке — Айлин экспериментировала с чаем, который никто пока не решился попробовать. За окнами вечер опускался на Олливард, как мягкий плед, и улицы уже начали светиться огоньками ручной магии.