Элориан положил на стол белую карточку.
— Она приходила. Гвенира Севрани. Говорила вежливо. Играла жёстко. Предложила союз — если я не поддержу Торвика в Совете.
Хейл молча присел, вытер руки о полотенце — он только что возвращался из склада с коробками мятного корня.
— Дом Севрани, — проговорил он, — всегда держал кинжал в одной руке и письмо с извинениями — в другой.
Силена присела напротив, прищурившись.
— И то, и другое они используют одинаково ловко. Что ещё?
— Говорит, титул могут восстановить быстро. Дать защиту, имя. Всё. Но только если я не встану за Торвика.
А он, судя по всему, надеется на меня.
Силена потерла лоб.
— Политика, как старая ступа: перемалывает всех, кто в неё падает. Особенно тех, кто не умеет говорить «нет».
Хейл хмыкнул:
— Особенно тех, кто думает, что может всех перехитрить. Или что можно встать в стороне.
Ты думаешь, Эл, что можешь играть по своим правилам. Но у них — другие кубики.
Если дашь слово Севрани, будешь у них на цепи. Если дашь Торвику — он тебя сожрёт, как только насытится.
Элориан встал, подошёл к окну, глядя, как Айлин машет прохожей девочке и смеётся.
— Тогда что мне делать?
— Решить, — ответила Силена тихо. — Зачем тебе титул?
Чтобы восстановить род? Чтобы стать кем-то в Совете? Или чтобы… никто больше не сжёг твой дом?
Хейл поднялся, положил руку ему на плечо:
— Я с тобой, Эл. Куда бы ты ни пошёл.
Но если будешь делать вид, что не выбираешь — выберут за тебя.
Элориан сжал в пальцах белую карточку.
"С нами не проигрывают."
Он думал:
А если я не хочу ни проиграть, ни победить — а выстроить новое?
Ночь опустилась на Олливард, но лавка «Силт & Компания» всё ещё была полна шорохов. Где-то на втором этаже Айлин ворочалась во сне, рядом тихо посапывал Хейл, уставший после вечерней проверки кладовой. А Элориан сидел за письменным столом в своей комнате — под лампой, чей свет чуть подрагивал, словно чувствовал волнение хозяина.
Перед ним лежали два листа дорогой бумаги, и чернильница цвета горького шоколада.
Он взял перо.
— Пора говорить не с позиции «прошу», а с позиции «выбираю»… — прошептал он, и чернило вспыхнуло каплей магии. Простое, но уверенное заклинание: чтобы слова не затерялись, не были искажены.
Он начал писать.
Письмо первому адресату — Торвику:
Уважаемый господин Торвик,
Благодарю за проявленное внимание к моей ситуации и за поддержку, которую Вы оказали в трудные времена.
Однако я — не только наследник имени Мельтри, но и человек, отвечающий за судьбы других. Я не могу быть разменной монетой в ваших политических играх.
Если вы по-настоящему заинтересованы в будущем Короны, а не только в переделе портов, — я готов рассмотреть сотрудничество. Но при одном условии:
Я не стану выступать за вашу реформу, пока не увижу, кому она действительно принесёт пользу.
До тех пор я сохраняю независимую позицию.
— Элориан Силт (Мельтри),
сын Кайера Мельтри,
хозяин лавки «Силт & Компания»,
и, быть может, виконт — по праву, а не по воле других.
Письмо второму адресату — Гвенире Севрани:
Леди Гвенира,
Ваше предложение впечатляет. Ваш дар убеждения — не меньше. Однако я, увы, не тот юноша, каким вы, возможно, меня считаете.
Я не стану частью ничьей партии, пока не выясню, кто я сам — и за что действительно стоит бороться.
Дом Севрани велик. Но честь — не измеряется масштабом дома. Я готов выслушать вашу позицию, но не на условиях шантажа, пусть и завуалированного в вежливость.
Если же вас интересует диалог, открытый и равный — я открыт. Но не на коленях.
Искренне,
Элориан Силт,
наследник, лавочник и маг — в равной степени.
Он сложил письма. Запечатал их воском с символом лавки — маленький лист с каплей пряного масла — и поставил перед собой.
Потом сел и долго смотрел на них.
Не как на бумаги, а как на узлы судьбы, в которых он впервые не стал жертвой.
— Теперь посмотрим, кто на самом деле умеет играть в политику, — сказал он тихо.
А снаружи ветер перевернул табличку лавки.
На другой стороне кто-то мелом написал:
"Внимание: здесь варят не только специи, но и судьбы."
Элориан сидел за прилавком лавки «Силт & Компания», подперев подбородок рукой. Айлин где-то на втором этаже разбирала пришедшие из Лирвеласа травы, а Хейл чинил дверцу тайного шкафа со "шепчущими специями". Всё было… спокойно.