«Уважаемый представитель Круга,
С благодарностью отмечаю ваш интерес к предприятию „Силт & Компания“...»
— Нет слов «предложение» или «сотрудничество», — заметил Хейл. — Только „интерес“. Это важно. Мы пока никому ничего не обещаем.
— Добавь что-то вроде: „Мы рассматриваем пути расширения и укрепления своего положения на рынке, в том числе в рамках возможных партнёрств“… — предложил Элориан.
Силена приподняла бровь:
— „Рассматриваем“ — прекрасный глагол. Очень... круглый.
А теперь нужна фраза, которая даст понять, что у нас есть свои условия.
«…При этом мы придерживаемся политики независимости, уважая баланс между коммерцией, традициями и обязанностями рода, чьё имя носит лавка.»
Хейл одобрительно кивнул. Это звучало как предупреждение. Вежливое. Пропитанное наследием.
— В самом конце, — сказал Элориан, — добавь вот это:
«Ожидаем вашей готовности обсудить дальнейшие шаги в открытом формате, при взаимном уважении интересов сторон. Встречу предлагаю провести на нейтральной территории — к примеру, в торговом павильоне Совета Трав, на следующей неделе.»
Тивар свистнул:
— Превосходно. И не лезет на рожон, и не даёт шанса выкрутиться. Кто не согласится на «открытый формат» — тот сам себя выдаст.
Силена перечитала письмо вслух, медленно. Затем подула на чернила, запечатывая их магией правды — простым, но древним заклинанием, от которого текст становится… честнее.
— Кто подпишет? — спросила она.
Элориан взглянул на всех.
Потом взял перо.
— Мы все, — сказал он. — Как семья.
Пусть знают, что лавка — не один человек. А корни. И ростки.
Он поставил подпись. Силена — рядом.
Тивар, усмехнувшись, написал просто «Тивар, как есть».
Хейл — аккуратно, по-виконтски: Хейл Камерон, слуга и свидетель.
Они сидели молча, глядя, как магия подсвечивает строки.
Никто не сказал «мы готовы».
Но в комнате было ощущение, что да.
Письмо ушло с доверенным гонцом — юношей из числа травников, который носил за плечами мешочек с эликсирами и знал, как уклониться от лишних взглядов.
Он не задал ни одного вопроса. Просто кивнул и исчез в толпе Олливарда.
Три дня не было ни слуха.
На четвёртый день, ближе к вечеру, когда Элориан сортировал ящики с сушёными плодами марейли, в лавку вошёл человек.
Точнее, внёсся, будто ветер сам его втолкнул, хотя на улице был полный штиль.
— Господа, у меня есть послание, — произнёс он, не дожидаясь приглашения. — Письменного — нет. Только голос и… визит.
Он был одет неброско, но слишком безупречно: серый камзол без пятен, перчатки без складок, сапоги без пыли. И глаза — тёплые, но внимательные. Глазами он измерял полки, а не людей.
— Я послан от Совета Внутренней Координации Торгового Круга, — продолжил он. — Меня зовут Луар. Мы получили ваше письмо. Мы… оценили его.
Особенно оборот с лавкой, корнями и ростками. Очень… поэтично.
Силена вышла из задней комнаты, вытирая руки.
— И?
— И Совет заинтересован. Пока не в партнёрстве — в понимании.
Мы просим вас прибыть завтра вечером, в Третий Дом. Официальная встреча. Без контрактов. Без бумаг. Только разговор.
Хейл появился у двери с чайником. Он ничего не сказал, только поставил чашку перед гостем. Луар кивнул, сделал глоток — и моргнул.
— А это у вас… имбирь с артефактным медом?
Интересное сочетание.
Тивар хмыкнул из глубины лавки:
— У нас тут много интересных сочетаний.
Луар снова встал.
— До завтра.
Принесите свою честность. И, желательно, — не приносите ложных ожиданий.
Совет не любит сюрпризов. Хотя… — он чуть улыбнулся, — хорошие специи прощают многое.
Он ушёл так же тихо, как пришёл.
Когда за ним захлопнулась дверь, в лавке воцарилась тишина.
— Нам дали шанс, — сказал Элориан. — Но не руку.
— Зато показали лицо, — ответила Силена. — А это, поверь, уже немало.
— Завтра будет игра, — добавил Хейл. — Без доски.
И все фигуры уже расставлены.
Тивар взял чашку Луара, вдохнул аромат:
— Интересный вкус. Но немного… послевкусия яда, не находите?
В то время как Элориан, Силена и Тивар направлялись к Третьему Дому, Айлин осталась в лавке — по настоянию брата. Он сказал, что это будет скучно. Она знала: он просто волновался.
Но Айлин не могла усидеть. Что-то в воздухе зудело, как перед бурей. Поэтому она вышла на улицу. Город был ещё жив, будто не желал отпускать день.
Она прошла по улочкам, придерживая шерстяной шарф — подарок Мелады. Магия лавки слегка искрилась на ней, как утренний иней.
Именно у книжного лотка с картами древних земель она заметила старика в плаще цвета старого чая. Он смотрел на карты, не выбирая. Его руки — сухие, с чернилами под ногтями — дрожали.