— Простите, — сказала Айлин вежливо. — Вы ищете что-то конкретное?
Старик посмотрел на неё. Его глаза были водянисто-серые. Но как будто глубже, чем просто глаза.
— Я… я ищу место, которое больше никто не помнит.
Но ты… — он наклонился ближе. — Ты родом из Сада?
Айлин замерла. Глубоко внутри щёлкнуло нечто древнее, словно её имя кто-то назвал по-другому.
— Я… моя мама была оттуда. — Её голос дрогнул.
— Тогда ты должна знать, — прошептал старик, — что некоторые имена не умирают. Они прячутся.
Тысячу лет назад, в сердце Сада, заключили Соглашение Изнутри. И оно ещё живо.
Но для его пробуждения нужно не знание…
— Он коснулся её лба.
— …а память.
Айлин ахнула. На миг ей показалось, будто деревья снова шепчут. Как в Лесу.
— Кто вы?
— Один из тех, кто хранил. Больше нельзя. Теперь ты.
Скажи Элориану: не все враги снаружи.
Иногда опаснее — те, кто называют себя другом рода.
Он развернулся, не дожидаясь ответа, и ушёл, растворившись в толпе.
Айлин стояла, прижав ладонь к груди. Её сердце билось так, будто она только что проснулась от сна — слишком яркого, чтобы быть выдумкой.
Третий Дом не имел табличек, вывесок или даже двери в привычном понимании. Он просто был — между двумя зданиями в центре Олливарда, в том месте, где не должно было быть прохода. Но Тивар коснулся пальцами стены, нарисовал полукруг — и воздух сдвинулся, как занавес на ветру.
— Не волнуйся, — шепнул он Элориану. — Они не кусаются. Обычно.
Внутри было тихо. Не глухо — осознанно тихо, будто стены сами глушили звук. Полы были выложены плитами, каждая из которых хранила символ: весы, зерно, замок, дерево, свечу…
Они вошли в зал с овальным столом, за которым уже сидели семь человек. У каждого — своя тень. У каждого — своя игра.
Первой заговорила женщина в тёмно-зелёном:
— Элориан Мельтри. Сын Линелы и Хайрана. Наследник рода, чей титул пока не признан. И партнёр лавки специй «Трещина во вкусе».
Верно?
Элориан кивнул. Он ощущал себя подростком, внезапно оказавшимся на сцене.
— Мы получили ваше письмо, — добавил другой, седовласый, с перстнем в форме колосьев. — И должны признать, оно… не без стиля.
— Мы здесь не стиль обсуждать пришли, — хмыкнул третий, с голосом, как смола. — Он требует, чтобы его признали виконтом. Это не просто лавка. Это заявка на влияние.
Тивар наклонился вперёд, глядя в глаза седовласому:
— Он не требует. Он предлагает.
Сотрудничество. Магию, торговлю, наследие. А вы — боитесь?
— Мы не боимся, — отозвалась женщина. — Мы взвешиваем.
Силена сделала шаг вперёд. Её голос был тих, но ровный:
— Тогда взвесьте, что лучше: молодой маг, который не ищет мщения, а хочет расти — или клан, оставленный без направляющей и втянутый в борьбу за власть.
Пауза. Кто-то записал что-то на тонкой бумаге.
Старик с перстнем откинулся назад.
— Вы получите предварительное признание. Временное. Без печати.
Сможете участвовать в заседаниях округа как наблюдатель.
Докажете — получите титул.
— А если не докажем? — спросил Элориан.
— Тогда вы останетесь просто лавочником, — произнёс кто-то из тени.
— Хорошим. Но не лордом.
Они встали. Больше ничего не сказали.
Когда троица вышла обратно в улицы Олливарда, ветер был прохладен, как вода на лбу.
— Это начало, — сказал Тивар. — А в таких делах начало — самое трудное.
— И самое опасное, — добавила Силена.
Элориан сжал в руке кольцо, которое носил с детства. Ему казалось, что оно стало чуть тяжелее.
— Значит, пора доказать. Что я — не просто сын. А тот, кто вернулся, чтобы заново вырастить всё, что сгорело.
Они вернулись поздно.
Айлин сидела за маленьким столом в лавке, босыми ногами на скамеечке, завернувшись в плед из волокон лунной шерсти, который шептал сказки, если прижаться ухом. На столе — кружка с остатками чая, открытая книга и лист с наброском.
— Как всё прошло? — спросила она, когда вошли Элориан, Силена и Тивар. — Вас там, случайно, не съели?
— Почти, — проворчал Тивар, отстёгивая плащ. — Но, кажется, нас считают достаточно вменяемыми, чтобы наблюдать за тем, как все решают без нас.
Силена молчала. Она что-то обдумывала, глядя на потускневший артефакт-печатку в руке Элориана.
Айлин потянулась, встала и сказала:
— А я сегодня встретила странного человека.
Это подействовало мгновенно.