— Предупреждают тех, кто все ещё нужен живым. Угрожают — тем, кого боятся.
Он бросил письмо в огонь. Но бумага не загорелась.
— Это… — начал Тивар, и замолчал.
Пламя костра погасло на секунду. А потом вспыхнуло вновь.
Письмо исчезло. А пепел сложился в знак.
Половина герба рода Мельтри. Перечёркнутая.
Вечер был тихим. Тревожно тихим. Даже лаванда в лампаде не пахла так, как всегда.
Они собрались на втором этаже лавки, в маленькой комнате, где стены были толстыми, а окна — с магическими заслонами, подаренными гномами. Айлин уснула у Тиваровой карты, свернувшись, как котёнок, в пледе из артефактного мха. Силена проверила магический круг и вернулась к остальным.
— Он активирован. Никто не подслушает, — сказала она, не садясь, а стоя у окна, скрестив руки. — Но это не защита от настоящей опасности.
Элориан сидел в кресле, положив пальцы на подлокотники, как отец когда-то клал на подлокотники трона в маленькой аудиенц-зале старого дома. Только глаза у него были не отца. Уже — другие. Старше.
— Кто-то знает о печати, — сказал он. — Не просто слышал. Знает. А значит… утечка была. Либо в нотариальной книге, либо ещё раньше. Может быть, тот, кто помог отцу её спрятать, тоже был под наблюдением.
Хейл, прислонившийся к книжной полке, наклонился вперёд.
— Или просто кто-то очень давно наблюдает. За вами. За нами.
Силена кивнула.
— Кто бы ни стоял за этим письмом, он не рассчитывал, что ты так быстро получишь поддержку у эльфов. И особенно — что лавка станет опорной точкой. Им не нужна твоя смерть. Им нужна дискредитация, страх и изоляция.
Тивар усмехнулся:
— А ещё — чтобы ты сам сжёг всё, что пытаешься выстроить. Если запаникуешь, если бросишь Айлин, лавку, гномов, союзников — они победили.
Наступила тишина. Потом Элориан поднял взгляд.
— Хорошо. Что мы делаем?
Силена первая заговорила:
— Айлин — под защиту артефакта. Я сделаю амулет, он спутает ауры и маскирует её как подмастерье травника. Пока она носит его — даже сильный маг не определит её как Мельтри. Это даст нам время.
Хейл кивнул.
— А лавку? Там есть тайные входы, старые артефактные пути в подвале. Я их нашёл. Можно будет создать магическую ловушку на случай взлома.
Тивар добавил:
— А я распущу слух, что ты уехал. Что лавкой временно руководит союз караванов. Пусть думают, что ты бежал. Они ослабят хватку. И мы увидим, кто поднимает голову первым.
Элориан встал.
— Спасибо. За всё это.
Он посмотрел на Айлин. Та спала, сжав в ладони свой амулет-лист.
— И ещё… — он сказал, глядя на Силену. — Если что-то случится, ты знаешь, как вывести её через круг в Садах?
Силена кивнула. Её голос был твёрдым.
— Но ничего не случится. Потому что теперь — мы не одни.
В комнате пахло воском, серебряной пылью и розмарином.
Айлин сидела на краешке скамеечки, босая, с распущенными волосами, в одной из тех рубашек, которые больше подходят для сна, чем для магии. Но Силена настояла, чтобы всё было просто. Никакой формы. Никаких торжеств.
— Мы не притягиваем магию, Айлин, — говорила она, пока шёлк амулетной нити сам собой сплетался в спираль, — мы лишь… создаём место, где ей удобно быть.
На столе лежал лист — точь-в-точь как тот, что девочка нарисовала во сне. Теперь — вырезанный из светлого полупрозрачного камня, что дарит цвет только в лунном свете. Рядом лежала крошечная бусина, отлитая из слёзной смолы, которую хранят дриады.
Айлин смотрела, не моргая.
— Это правда защитит?
Силена не ответила сразу. Вместо этого она насыпала в латунную чашу немного соли, сорванной с побережья эльфийских островов, и прошептала:
— Имя твоё — тень и свет. Скрыто будет, но не забыто. Окутано — но не потеряно.
Амулет вспыхнул — не ярко, а тихо. Как звезда на краю рассвета. Силена поднесла его к губам и что-то прошептала уже неслышно. Даже воздух затаил дыхание.
Айлин только прошептала:
— Что ты сказала?
— Слово, которое знает только магия, — ответила Силена и с улыбкой прикрепила цепочку ей на шею. — С этого момента ты — Айлин Лист, подмастерье лавки специй. Любопытная, шумная, упрямая. И невидимая для тех, кто ищет наследницу Мельтри.
Айлин прижала амулет к груди. Он был тёплым. И тихим.
— Он будет со мной говорить?
Силена кивнула:
— Если ты будешь слушать. И если будешь помнить, кто ты — даже когда весь мир будет твердить обратное.