За окном шевельнулся ветер. Где-то внизу заскрипел ставень лавки. А в небе, как будто в знак, зажглась первая звезда.
В лавке было тихо. Торговля закончилась, ставни закрыты, магический свет тускло мерцал над чайником с настоем лаванды. На большом деревянном столе — не приправы, а карты. Письма. Сложенные по углам артефакты. И чаша с сушёными вишнями — по настоянию Тивара, «чтобы думалось бодрее».
Элориан стоял у окна. Молодой, в простой рубашке, с немного мятой причёской и лицом, в котором сейчас было больше стали, чем мягкости.
— Кто-то считает, что мы недостаточно сильны, чтобы сохранить имя. — Он повернулся к остальным. — Что нас можно припугнуть пергаментом с ядом и полусловами.
Силена уселась напротив, подперев подбородок ладонью.
— Нас не хотят убить. Пока. Нас хотят отговорить.
— А это, — хмыкнул Тивар, — значит, боятся.
Хейл молча кивнул. Он сидел рядом с Айлин, придерживая её за плечо, как будто и теперь готов был заслонить от любого ветра.
— Я думаю, — продолжил Элориан, — пришло время не просто отвечать. А — показывать. Действия. Связи. Доказательства. Мы не сможем вернуть имя приказом. Но можем сделать так, чтобы никто не сомневался: Мельтри вернулись. И у них есть голос.
Он бросил взгляд на Силену:
— Каковы шансы собрать союзников из Круга?
— Невелики, — признала она. — Но один-два, кто уважал твоего отца, могут услышать. Особенно если мы найдём что-то… весомое. Печать рода — уже шаг.
Тивар встал и поставил на стол маленькую деревянную коробку. Внутри — тщательно упакованные ампулы, редкие травы, образцы специй.
— А если пара торговых договоров с Южными Домами и поставками в столицу придут от Мельтри, кто усомнится в легитимности?
Элориан кивнул:
— Деньги и имя всегда шли рядом. Пусть теперь они работают на нас.
Айлин вдруг подняла руку.
— Можно я скажу?
Все обернулись.
— У нас есть ещё кое-что, — она вытащила амулет. — Защита. Лес. И древние. Мы не одни.
Хейл улыбнулся — чуть устало, но с гордостью. Элориан подошёл, наклонился, коснулся её плеча.
— Мы — семья, — тихо сказал он. — И лавка. И союз. И, возможно… начало нового дома.
Он выпрямился, посмотрел на всех:
— Завтра — письмо в столицу. Послезавтра — встреча с Севрани. Но уже по нашим правилам. С учётом того, что нас четверо. А за нами — целый мир, который мы только начинаем вспоминать.
Раннее утро. Солнце ещё не показалось из-за крыш Халестрина, только бледное свечение разливалось между улиц, как разлитый чай по деревянному столу.
Элориан сидел за письменным столом в задней комнате лавки. Перед ним — лист тонкой бумажной ткани, впитавшей аромат шалфея и специй. Чистый пергамент. Молчаливое ожидание слов.
Силена рядом медленно варила чернила — настоящие, не купленные, а вызванные. В её пальцах плясали огненные сполохи, в которых сплетались символы.
— Только не слишком резко, — заметила она, подливая в чашечку каплю настоя. — Чтобы это было не жалобой… и не угрозой. А приглашением вспомнить долг.
Элориан чуть усмехнулся:
— Это письмо — как наша лавка. Пряное, но не обжигающее.
Он взял перо. Чернила пахли горьковато, будто трава, растущая на руинах. Перо скользнуло по бумаге — ровно, твёрдо.
«К Совету Круга и Домам, знавшим имя Мельтри.
Мы обращаемся не с просьбой, но с напоминанием.
Наш род был разрушен насилием. Но корни остались.
Мы не предъявляем претензий — мы показываем факты.
И предлагаем путь, где правда — союзник, а не оружие.
Мы готовы говорить. Мы готовы защищать.
Но прежде всего — мы возвращаемся.
Подпись: Элориан из Дома Мельтри.
Свидетели: Силена Таарис, Тивар Медвен, Хейл Силт»*
Он поставил точку, вдохнул.
— Теперь — печать.
Айлин вошла в комнату, неся в ладонях ту самую печать рода, найденную среди вещей матери. Вокруг неё будто струилась пыль света — как дышащий шёлк.
— Можно? — тихо спросила она.
Элориан кивнул, и она вложила печать в его ладони. Он коснулся ею воска.
Воск вспыхнул. Бесшумно. В глубине пламени на миг возникло лицо — отдалённо похожее на мать.
Когда огонь стих, на бумаге остался знак, будто выгравированный в воздухе: древний символ Мельтри, напоминающий переплетённые ветви и звезду.
— Отнесу сам, — сказал Элориан.
Хейл уже ждал у двери, одетый просто, но с клинком за поясом.
— До врат Совета — и обратно, — коротко кивнул он.
Айлин смотрела, как они уходят в утро — неслышно, как дуновение ветра. И вдруг прошептала:
— А ведь это и правда возвращение.
Здание Совета возвышалось над столицей как ледяной утёс среди морского ветра — чёрные колонны, флаг с выцветшими цветами, и бронзовые двери, что не скрипели даже при урагане.