Клерк, молодой человек с лицом, словно выточенным из бумаги и осеннего дождя, поднял взгляд, когда Хейл протянул конверт.
— Имя отправителя? — голос у него был вежливым, но будто покрыт стеклом.
Хейл посмотрел прямо.
— Элориан Мельтри.
— …Такого рода нет, — почти автоматически отозвался клерк, но уже в следующую секунду его взгляд зацепился за печать.
Он побледнел.
Пальцы дрогнули.
— Одну минуту.
Он исчез за боковой дверью — и тишина в зале стала звенящей.
Внутри Совета, в полутёмном зале, где стены помнили имена, давно стертые из протоколов, Магистр Торвен, сухой как пепел и живучий как старый клён, разломал конверт. Пальцы у него были покрыты чернильными пятнами, будто он сам стал частью книги.
Он прочёл письмо дважды. Потом ещё раз — вслух.
— "Мы не предъявляем претензий. Мы показываем факты", — пробормотал он. — Хитро. Очень... воспитанно. Это не мальчишка, это выучка.
Слева, в кресле, Советница Ирета тихо постучала пальцами по подлокотнику.
— Что скажешь?
Торвен отложил письмо.
— Я скажу, что корни дали росток.
— И что делать?
Он поднялся и подошёл к окну.
— Ветер переменился. Пора стряхнуть пыль с некоторых... старых договоров. Но сначала — выслушаем.
Он повернулся к Ирете:
— Отправьте в Халестрин. Не как надзирателей. Как гостей.
Дверной колокольчик звякнул особенно внятно — будто предупредил.
Айлин обернулась первой: в лавку вошли двое. Одеты строго, но без знаков. Волны чужой магии прошли по помещению, как утренний ветер — будто проверяя, насколько плотно заперты шкафы, и не прячется ли кто-то за стойкой.
Мужчина, высокий и сухой, с сединой, будто нарисованной специально, чтобы добавить важности, сделал шаг вперёд. Женщина рядом с ним — в темно-синем, с серьгой в форме перьевой ручки — скользнула взглядом по стеллажам, как по страницам чужого письма.
— Простите за неожиданность, — произнёс мужчина. Голос был не громким, но весомым. — Мы прибыли из столицы. По поручению Совета.
Элориан вышел из внутренней комнаты, вытирая руки полотенцем. Его рубашка была запачкана пыльцой от серебряного перца. Вид у него был домашний, почти рассеянный — но только взгляд не соответствовал ни капле этой небрежности. Он уже знал.
— Добро пожаловать в лавку «Тихий огонь». Чем можем быть полезны?
— Вы Элориан Силт?
— На документах — да. В родословной — Мельтри. Что вас интересует, господа?
Женщина с серьгой чуть улыбнулась:
— Сложно сказать заранее. Возможно, ваши специи. Возможно, ваша память. Возможно, ваше право. Нам поручено выслушать. Без обвинений. Пока.
Хейл шагнул чуть ближе. Не угрожающе, но достаточно, чтобы за его плечом мелькнул намёк на кинжал.
— Мы не прячемся, — спокойно сказал он. — И не торгуем слухами. Только товарами и истиной.
Мужчина осмотрелся — и задержал взгляд на закутке за шторкой, откуда еле слышно доносился шёпот «говорящих» специй. Он не удивился.
— Тогда, быть может, начнём с чая?
Айлин уже ставила на огонь воду. В этом доме гостей принимали как положено — даже если гость пришёл с печатью, за которой могут скрываться интриги, и вежливостью, натянутой, как струна арфы перед бурей.
Чайник закипел с лёгким звоном, будто знал, что от него ждут большего, чем просто тёплую воду. Айлин аккуратно разлила заварку по чашкам — по всем правилам: на дно — лист лауреи, для спокойствия, щепотка сушёного мха с Севера — для ясности, и капля сиропа, оставшегося от эльфийской лавки, — чтобы помнили, через что они уже прошли.
— Прекрасный аромат, — сказала женщина с серьгой. Она называла себя Инспектором Салерна, но говорила больше от имени Совета, чем от себя.
— Мы называем этот чай «Говорящий вечер», — улыбнулась Айлин. — Помогает не прятать то, что и так давно просится наружу.
Инспектор подняла бровь.
— Какое... удачное совпадение.
Мужчина, представившийся как Советник Фаррин, не улыбался вовсе. Он отпил — и поставил чашку на подставку, не отводя взгляда от Элориана.
— Кто научил вас магии, юноша? Ведь вы не окончили академии?
Элориан не повёл бровью.
— Меня учит жизнь. Учила мать — до того, как погибла. Теперь — Силена. А иногда — сам лес.
Фаррин кивнул, будто услышал не ответ, а признание.
— И всё же, вы представляете угасший дом. Дом, за которым тянется печать древней крови и древних обязательств. Некоторые из них... могут оказаться неудобными. Для всех.
Салерна аккуратно подмешала в чай ложечку меда: