Айлин первой подошла к пергаменту.
— Он пахнет… ландышем и грозой. Как весна, когда что-то вот-вот начнётся.
Свиток лежал на столе, нераскрытый. Магическая бумага будто дышала — время от времени по ней пробегал серебристый отблеск, как рябь по луже.
Силена вошла первой.
— Мне доложили, что в лавке был визитёр. Не колокольчик, не след в сети охраны. Только… вода. — Она села, не сводя взгляда с пергамента. — Покажи.
— Пока нет, — тихо сказал Элориан. — Я хочу услышать, что вы думаете. Все.
Хейл, стоявший у окна, обернулся.
— Он не враждебен. Или, по крайней мере, не хотел, чтобы мы так подумали. Но тот факт, что колдовская защита его даже не заметила… Это не просто. Это… древнее.
— Или личное, — добавила Силена. — Старые рода умели вплетать магию в саму кровь. Возможно, его пустила внутрь память матери.
Айлин сидела на лестнице, сжимающая в руках носовой платок, испачканный пыльцой с прилавка.
— Он не был страшным. Только… очень грустным. Как будто ждал нас долго. Он знал маму. Знал больше, чем мы.
Элориан провёл пальцем по краю свитка, не вскрывая.
— Он сказал, что мы уже в игре. Что это письмо изменит всё.
— Какой игре? — спросил Хейл. — У нас и так противников больше, чем союзников.
— Именно, — кивнул Тивар, прислонившись к дверному косяку. — А такие визиты не случаются просто так. Если кто-то, чьё имя не названо, чья магия обходит все охранные чары, приходит — это вызов. Или… щедрое предупреждение.
— Мы раскрывали родовые воспоминания, — напомнила Силена. — Но не все. Возможно, это ключ. Или — ловушка, если откроем слишком рано.
Элориан задумался.
— Значит, мы…
— Держим это при себе, — закончила Силена. — Пока.
— А ещё лучше — вплетаем в магическую защиту, — предложил Хейл. — Пусть свиток не сможет открыть никто, кроме тех, кто связан с домом Мельтри.
Айлин встала.
— Но если это связано с мамой… разве мы не обязаны узнать?
— Узнаем, — пообещал Элориан. — Но по нашим условиям. Мы не пешки.
Он вздохнул и впервые за весь разговор улыбнулся.
— Только, пожалуйста… в следующий раз пусть хотя бы чай допьёт, прежде чем исчезать.
Утро выдалось туманным. Даже чары Силены не разогнали вязкую белую вату, клубившуюся за окнами лавки, как будто сам воздух пытался сохранить тайну.
На рабочем столе Элориана лежал тщательно перерисованный герб: тонкие, почти незаметные линии переплетались в узор, в центре которого змея обвивала перо, а над ним — полумесяц, похожий больше на улыбку, чем на небесное тело.
— Не из известных домов, — пробормотал Элориан, прислонившись к стеллажу. — Ни Севрани, ни Ветерли, ни даже из теневых линий Альборийского круга. Словно кто-то хотел быть узнанным только теми, кто помнит древнее.
— Или теми, кто прошёл испытание, — добавила Силена. — Этот символ... Я уверена, я видела его в одной из забытых энциклопедий. Но там он был чуть другим — без пера. А перо, как ты знаешь… знак свидетеля.
Айлин выложила на стол аккуратно свернутое письмо, написанное чёрнилами с добавлением настойки ясности.
— Я могу отправить его в Академию. В мастерскую мага Лионарда. Он старый, но всё ещё помнит, какие гербы носили фамилии до Великого Раскола.
Хейл кивнул.
— И ещё один — в архив Совета Истории, магу Ардену. Он любит такие загадки. Только... осторожно. Не называй ни имён, ни текущего местоположения.
Силена вытащила из кармана один из артефактов связи — амулет, в форме стеклянной капли с серебряной жилкой внутри.
— Письма будут переданы не через стандартные каналы. Я использую круг «Связанных Рукой». Их сеть стара, но надёжна. И защищена от магического перехвата.
— Отлично, — Элориан вздохнул. — Мы запустили игру, но пока не раскроем всех карт. Пусть сперва нам расскажут, на чьей доске вообще эта фигура.
Он приложил печать лавки к одному из конвертов и передал амулеты Силене.
— Отправим их до полудня, — произнесла она. — И... ждём.
— Не просто ждём, — поправил Хейл. — Мы готовимся. Потому что как только узнаем, чей это знак — они узнают, что мы знаем.
Айлин тихо добавила:
— А потом… нас может ждать не письмо, а визит.
Прошло три дня. На четвёртое утро, когда лавка только начинала просыпаться, а Силена — уговаривать огненный котёл не шипеть на кастрюлю с травами, раздался слабый звук. Ни стук, ни колокольчик — больше похожий на шелест страницы, которую перелистнули невидимые пальцы.
— Пришло, — сказала Силена, уже поднимаясь по лестнице, будто чувствовала: это не письмо, а нечто большее.