Хейл не разбирался в чарах, зато крепко закручивал магические засовы, проверял замки и складывал в подвал мешки с запасами — на случай, если придётся держать осаду.
— С запасами всё в порядке. Но я всё же перенесу часть амулетов в укромный ящик. Только те, что говорящие, пусть не шумят, — ворчал он, глядя на специи, будто они могли ответить.
Айлин подошла к одному из амулетов и шепнула:
— Тсс… нас просто больше не удивишь, правда?
На втором этаже она аккуратно развесила над окнами старые, вышитые материнской рукой занавески.
— Защита в тканях. Я чувствую это. Пусть они дышат домом, а не страхом.
Во дворе Элориан накинул защитный барьер на колодец и чердак — две возможные точки проникновения. Барьер вышел неровным, но Силена улыбнулась, глядя на его старания.
— Он учится. И это главное.
Под вечер, когда солнце коснулось черепицы, лавка зажглась сама — огоньки в светильниках вспыхнули без помощи спичек. Камень у входа прогудел низким, довольным тоном. Дом знал, что защищён.
А Айлин в это время выложила у входа из сушёных трав маленький венок, вплетённый с ниткой своей детской магии.
— Это как рукопожатие. Лавка — наш союзник. Значит, мы должны тоже пообещать защищать её.
Элориан поставил рядом чашку горячего настоя.
— Тогда вот и наш обет. Кто бы ни пришёл — найдёт не просто лавку. Найдёт дом.
Утро начиналось спокойно. Лавка пахла мускатным орехом и паприкой, за стойкой лежала стопка заказов, а Айлин в углу старательно выписывала новые названия специй в тетрадь. Всё было мирно — до тех пор, пока воздух не изменился.
Он не похолодел. Не сгустился. Он… зазвенел.
Лавка будто насторожилась.
Силена первой подняла голову.
— Кто-то... коснулся защитного круга.
Через несколько мгновений сработал второй барьер — на пороге входной двери, где Элориан вплёл магический знак отражения. Воздух в прихожей затрещал — будто кто-то швырнул туда сухую ветку и та треснула, не дотронувшись до пола.
— Не пускает, — прошептала Айлин, вставая. — Лавка не хочет впускать его.
— Она чувствует намерение, — подтвердил Хейл, уже поднимаясь по лестнице из подвала с кинжалом за поясом. Он не любил магию, но знал, как читается угроза.
Гость всё же вошёл. Точнее — прошёл, с заметным усилием, словно тянул за собой противный скрипящий звук. Высокий человек в чёрном, с лицом, на котором не осталось ни намёка на возраст — только усталость, заточенная в форму.
— Ваша лавка... сопротивляется, — произнёс он, словно извиняясь, но без искренности.
— У нас хороший пол, — сухо ответила Силена, вставая перед Айлин. — Он не любит грязь. Или ложь.
Мужчина усмехнулся. Магический свет в фонарях потускнел. Камень у входа вибрировал. Пузырь магии вокруг лавки становился ощутимым, как плёнка в воздухе.
— Я пришёл поговорить, — сказал он. — Только поговорить. Хотя... что будет, если я подниму руку?
Он сделал полшага вперёд. Элориан поднял ладонь, и знак на стене вспыхнул. Снова — вспышка, треск, и гость отшатнулся, сжав пальцы.
— Видите? — сказал Элориан ровно. — Лавка сама решает, что можно, а что нет. И сегодня она... не в настроении.
Мужчина остановился. Взгляд его стал тяжелее.
— Тогда, возможно, мы поговорим позже. Когда дом устанет защищать вас. А он устанет. Все дома устают, когда на них давят слишком долго.
Он повернулся и вышел. Камень под порогом вздохнул с облегчением. Свет фонарей вернулся. Лавка, будто отшатнувшись, снова села на своё место в реальности.
Айлин прошептала:
— Он как ветер, что давит снаружи, но не может зайти в щель, пока она закрыта.
Силена кивнула.
— И мы только что поняли, почему стоило укреплять этот дом.
Хейл медленно отпустил рукоять кинжала.
— Пора обзавестись еще парой ловушек. На случай, если ветер решит вернуться с камнем.
Они собрались за круглым столом в комнате над лавкой, где пахло сушёной мятой, пыльцой и тревогой. Айлин спала внизу, в тёплой комнате с заклинанием убаюкивания. Но здесь, наверху, никто не мог расслабиться.
Силена разложила на столе чертёж защитных контуров лавки.
— Он не пришёл для беседы. Он пришёл на разведку. Проверить, чего мы стоим. Что у нас уже готово. Как быстро реагируем.
— И что он понял? — спросил Элориан.
— Что мы не беззащитны, — хрипло сказал Хейл, — но и не готовы к войне. Пока.
Тивар откинулся на стуле, покачивая чашку с чаем, от которого уже выдохся тмин.
— Этот тип знал, куда идёт. И знал, кто вы. Это уже не просто лавка. Это — узел. Политический. Магический. Семейный. А такие точки либо захватывают, либо уничтожают.