К моменту, когда они вышли на улицу, у каждого в руках или в голове уже было что-то оставленное чужими словами: обещание, намёк или угроза. И Элориан понял, что война за его предложение началась не в зале Совета — она будет вестись в переулках, за столами таверн, и даже в тихих комнатах, где чай пахнет корицей.
Теперь вопрос был в том, кто из них первый попадёт в ловушку этих игр.
В лавке было тихо, только редкий скрип полок и запах свежесмолотой корицы заполняли воздух. За окнами уже сгущался вечер, и тёплый свет лампы на стойке выхватывал лица Элориана, Хейла, Айлин и Силены.
Айлин положила на стол конверт, полученный в Совете, словно это был кусок льда.
— Я не открывала, как она сказала, — тихо произнесла она. — Но от него… пахнет магией. Не сильной, но цепкой, как паутина.
Хейл откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Дом Мейларн сегодня пытался завербовать меня. Говорили про «место рядом с сильными» и прочий мусор. Уж очень им не нравится идея, что мы все будем делиться ответственностью. Они хотят, чтобы власть осталась там, где была.
Силена крутила в пальцах чашку с чаем.
— А мне намекнули, что мои чары можно использовать для защиты их «более важных объектов». Предложили доступ к архивам. Но, — она усмехнулась, — архивы у них, конечно, под замком, а замок — у них в кармане.
— Значит, — подвёл итог Элориан, — нас втягивают с трёх сторон. Одни обещают силу, другие — знания, третьи — «предупреждают». И всё это — до того, как Совет даже обсудил моё предложение второй раз.
Он посмотрел на Айлин.
— Что будем делать с этим письмом?
Айлин прикусила губу.
— Если открыть — мы покажем, что готовы играть по их правилам. Если не открыть… они будут думать, что мы боимся.
Силена осмотрела всех:.
— Есть третий вариант: открыть его вместе, в защищённом круге. И дать знать, что мы видим их игру, но не поодиночке, а командой.
Хейл кивнул.
— И ещё: не отвечать тем, кто говорит намёками. Хочешь со мной работать — говори прямо. Всё остальное — в корзину.
Элориан опёрся ладонями о стол, чувствуя, как решение крепнет.
— Тогда так: отвечаем только тем, кто говорит честно. Письмо откроем вместе завтра, и пусть знают, что нас не разделить. И… — он посмотрел на каждого по очереди, — мы сами выберем, с кем говорить, а не они.
Снаружи тихо стукнула дверь кладовой, словно лавка тоже одобрила этот план.
Утро в лавке началось не с привычного аромата чая, а с мягкого, едва слышного пения.
Айлин первой подняла голову от книги: звук доносился из дальнего угла лавки, где стоял тяжёлый шкаф из белого дуба, хранивший эльфийские специи. Дверцы дрожали в такт мелодии, будто внутри кто-то перебирал серебряные струны.
— Оно само, — удивлённо сказала она, бросив взгляд на Элориана.
Тот уже шёл к шкафу, но Силена остановила его жестом:
— Не спеши. Это может быть весть. У эльфийских артефактов свой характер — и они не поют просто так.
Хейл, зевая и натягивая жилет, проворчал:
— Если это ещё один торговец, пытающийся нас «подкупить специями», я не отвечаю за себя.
Элориан, всё же подойдя ближе, осторожно приоткрыл дверцу. Между рядами баночек с сушёными цветами и мхами стоял маленький свёрток, перевязанный лентой из живого плюща. Лента пульсировала, будто дышала.
— Похоже, это для тебя, — сказала Силена, кивнув на золотистый знак на узле. — Символ Южного Леса.
Элориан развязал плющ, и тот мягко сполз на пол, свернувшись в кольцо. Внутри оказался короткий свиток с чётким, почти каллиграфическим почерком:
«Мы слышали твоё слово, Элориан Мельтри.
Южный Лес не забывает тех, кто предлагает равенство там, где веками царила тайна.
Ты говорил правду — и потому мы будем твоим голосом в Совете.
Хранительница Лирвеласа».
Элориан перечитал строки дважды. На лице появилось то редкое выражение, в котором было и облегчение, и тревога одновременно.
— Значит, у нас есть союзник, — тихо сказал он. — И не какой-то мелкий.
Айлин улыбнулась, но Силена нахмурилась:
— Это и хорошая новость, и опасная. Теперь мы — фигуры на доске. И песни шкафов будут звучать чаще.
Шкаф снова тихо запел, будто подтверждая её слова.
Едва новость о письме из Лирвеласа разлетелась по городу, атмосфера в лавке ощутимо изменилась.
Теперь, заходя за специями, чиновники и мастера магических гильдий начинали с вежливых, подчеркнуто мягких фраз — и каждый взгляд скользил к золотистому символу Южного Леса, который Элориан закрепил у входа.
Силена подметила: даже те, кто ещё вчера спорил с ним в Совете, сегодня заходили «просто поздороваться». На самом деле — чтобы оценить, насколько крепок новый союз.