Когда они вышли, Силена тихо заметила:
— Ты не просто втянул их в игру. Ты заставил их играть по твоим правилам.
— И теперь, — Элориан взглянул на шкаф со специями, который тихо скрипнул в ответ, — игра начнётся по-настоящему.
Вечером лавка была закрыта, ставни опущены, а в зале пахло тёплым хлебом, специями и лёгким дымком от камина. За большим столом сидели Элориан, Силена, Хейл, Тивар и двое доверенных магов из Лирвеласа — их лица отражались в полированном дереве, словно они были частью одного общего портрета.
На столе лежала карта, на которой вместо границ — линии магических потоков, узлов и старых трактов. Силена поставила рядом с пометками маленькие каменные жетоны, каждый — с выгравированным символом Дома или города.
— Теперь, когда Совет согласился на твоё предложение, — сказала она, — мы должны сделать так, чтобы это решение не осталось пустой формальностью.
— Разделённая ответственность — это не бумага, — кивнул Элориан. — Это сеть, в которой каждый узел держит вес остальных. Если один Дом попытается выйти из соглашения, мы должны… мягко, но убедительно вернуть его в строй.
— Убедительно — это моё, — усмехнулся Тивар, двигая на карте жетон в сторону торговых путей. — Я смогу регулировать поставки специй. Неофициально, конечно.
Хейл прислонился к спинке стула.
— А я могу наладить обмен посыльными и вестями. Если маги знают, что их дела сразу станут известны соседям, желающих нарушить соглашение будет меньше.
— Лирвелас возьмёт на себя узлы лесной магии, — тихо сказала эльфийка, проводя пальцем по карте. — Мы укрепим их, чтобы ни один Дом не мог перерезать путь к Истоку.
Силена медленно повернулась к Элориану:
— А ты? Какую роль возьмёшь на себя?
Он посмотрел на всех по очереди.
— Я стану связующим звеном. Между Домами. Между Советом и магами. Между теми, кто живёт в городах, и теми, кто хранит Исток. Если мы решили делить ответственность, значит, я должен сделать так, чтобы никто не мог её сбросить.
Молчание повисло, но это было то редкое молчание, когда все присутствующие знали — решение принято, и пути назад нет.
— Тогда, — Силена поставила последний жетон в центр карты, — с этого дня мы действуем как один круг.
— И больше, — добавил Элориан, — никто не сможет убить магию, убив одну семью.
Пламя в камине тихо треснуло, будто подтвердило его слова.
ЧЕРЕЗ ГОД
Сумерки ложились на улицы мягким золотисто-розовым светом, когда караван, уже без спешки, въехал в родной город Элориана. Колёса фургона скрипели по знакомой мостовой, пахло свежим хлебом и нагретым камнем домов, а за воротами лавки кто-то уже зажигал первые фонари.
Айлин сидела рядом с братом, прижимая к груди свёрток с травами из Лирвеласа. Хейл и Силена шли чуть позади, переговариваясь вполголоса.
Но Элориан вёл их не к дому.
— Сначала… туда, — тихо сказал он.
Кладбище встречало их шелестом листвы. Пахло влажной землёй и мятой, которую здесь когда-то посадила их мать. Элориан остановился у двух простых каменных плит. Провёл ладонью по резным буквам имён — и на миг зажмурился.
— Мама, — начал он, негромко, почти шёпотом, — я вернулся.
Он сел на корточки, будто разговаривал с живой.
— Счета разблокированы. Лавка приносит доход. Айлин учится… и смеётся. Мы нашли союзников, таких, каких ты хотела бы видеть рядом со мной. И, клянусь, больше никто не позволит, чтобы то, что случилось с вами, повторилось с другой семьёй.
Силена осталась чуть в стороне, опустив голову. Хейл стоял рядом с Айлин, положив ей руку на плечо.
Элориан провёл пальцами по краю камня, словно закрепляя обещание.
— Я не просто вернулся домой. Я сделал так, чтобы магические семьи и наш дом и сад были под защитой. Навсегда.
Ветер шевельнул ветви над ними, и в этом шорохе Айлин вдруг различила мягкий, почти неслышимый вздох — будто кто-то с другой стороны сказал: «Мы гордимся тобой».
КОНЕЦ
Конец