Я понял, что плачу. Всхлипывая, я плотнее вжался в него.
- Все, все, все. Тише, Вик, тише, - успокаивал меня Дэниэл, как ребенка. А я плакал. - Ты молодец, Вик. Молодец. Ты нашел выход. Я и не сомневался.
Я посмотрел на него, и он стер слезы с моего лица.
- Я боялся, что ты умрешь, - прошептал я.
- Не надо бояться. Со мной все будет хорошо.
- Точно? - совсем по-детски спросил я.
- Конечно, - он улыбнулся, - мне уже не больно.
- Это-то и страшно. Не страшно, когда больно, страшно, когда уже не больно...
Он снова улыбнулся. А потом сказал:
- Дай листок с ручкой.
- Зачем? - в удивлении спросил я, но послушно телепортировал их и передал Дэниэлу. Тот перевел кровать в более удобное положение и стал что-то писать. Что именно, я не видел.
- Что ты пишешь?
- Потом узнаешь. Я пытаюсь хоть как-то облегчить тебе жизнь. Не подглядывай.
- Ладно. Не буду, - я положил голову ему на колени. Было не очень удобно, но зато рядом с ним.
Дописав это, он вызвал медсестру. Войдя, она испуганно посмотрела на меня и, взяв у Дэниэла листок, поспешила снова уйти.
А мы еще долго болтали. Потом он пододвинулся, и я лег рядом с ним. Так мы и уснули. Во сне у него остановилось сердце...
ГЛАВА 7. Возвращение
А-1. Империя.
1716 год от создания Империи.
У кровати Дэниэла стоял Император и его приближенные. Я тоже там стоял или, скорее, часть меня, потому что сознание отказывалось верить в реальность происходящего. Целители его, с огромным трудом, но вернули к жизни. Я знал, что ненадолго. Дэниэл дышал тяжело, с хрипом, но в глазах светилось счастье.
- Что я могу для вас сделать? - спросил Император.
- Выполните мое завещание. Не нарушая его, - прохрипел Варт.
Император, чуть подумав, кивнул.
- Но, Ваше Императорское Величество, это слишком опрометчиво... - раздался голос сзади.
Император, даже не обернувшись, бросил:
- Этот... это существо спасло мне жизнь, и я выполню любое его желание. Всё. Вы все свидетели.
- А теперь, пожалуйста, оставьте меня наедине с Виктором, - шепотом попросил Варт.
Все послушно вышли. Я тут же упал на колени рядом с его кроватью.
- Я не смог тебя спасти, - срывающимся голосом сказал я.
Дэниэл положил руку мне на голову и тихо погладил по волосам.
- Послушай меня внимательно, Виктор, - начал он.
Я кивнул, хотя мне было сложно сохранять спокойствие. Хотелось орать от ужаса, разрушить что-нибудь, заставить кого-нибудь его спасти.
- Я умираю, и мне осталось совсем чуть-чуть...
- Нет! - вырвалось у меня.
- Не перебивай, - попросил он, - у меня к тебе просьба. Выполни ее.
- Какая? - я попытался взять себя в руки.
- Найди себе цель жизни и живи. Не стремись ко мне. Раньше времени не пустят... - он закашлялся.
- Я не хочу жить без тебя. Не хочу... - прошептал я.
- Послушай меня, - снова начал Дэниэл. - Пожалуйста, живи. Ты молод, и впереди неизведанные дали. Путешествуй, учись, люби, воюй. Живи! Я свое отжил и... знаешь, что?
- Что?
- В последнее время я жил не ради мести... а ради тебя.
Я встал с колен и присел на край кровати, поближе к нему. В голове эхом отдались его последние слова. Ради меня...
- Месть, она помогает найти силы, чтобы жить. Но когда ты находишь нечто большее, - он провел рукой мне по лицу, я перехватил его руку своей и поцеловал, - тогда месть исчезает. Исчезает, и все. Я хочу, чтобы и ты нашел свое счастье. Мое - это ты, - он опустил руку с моего лица на мое сердце. - Я хочу, чтобы это сердце билось и любило. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
- Так дай мне умереть!!! - крикнул я в отчаянии.
- Нет. Потом. Когда придет твое время, ты тоже умрешь.
- Это ни хрена не радует. Я хочу сейчас, с тобой!
- Нет, Вик. Обещай мне жить.
- Не могу. Без тебя не могу.
Дэниэл вздохнул.
- Хорошо. В моем завещании я дам тебе подсказку.
- Какую еще подсказку? - Что он вообще несет? Я хочу уйти с ним, а он в загадки играет.
- Я знаю, что может стать твоим шансом на счастливую жизнь, - терпеливо сказал Дэниэл. - Мне это никогда не было нужно, хотя я мог бы это взять. Но тебе это поможет. Так возьми его, и, может, мы еще увидимся.
- Ты про что, Дэниэл? - против воли я заинтересовался.
- Читай письмо в завещании...
Он закрыл глаза. Потом вздрогнул всем телом и снова их открыл, но теперь я видел в них смерть.
- Помни, - прошептал он, - я тебя всегда лю...
На датчиках, которые регистрировали сердцебиение, пошла прямая линия. Я стоял в шоке, по-прежнему сжимая его обмякшую руку.
А потом до сознания дошла суть происходящего, и я закричал, так громко, как только смог. Потом упал на колени, не отпуская его руки, и кричал, кричал, кричал. Горло саднило от напряжения, воздух в легких заканчивался, но я не мог остановиться. От жесткой боли, что рвала мою душу на части, заболело сердце. Я почти не обратил на это внимания. В комнату вбежали целители и спешно занялись попытками вернуть его к жизни.
А я, неожиданно перестав кричать, поднялся и, как робот, пошел в коридор. Ноги словно сами несли меня к окну. Всего 112-ый этаж. Я никого не видел и почти ничего не слышал. По дороге меня увидел Император.
- Ты куда собрался, Виктор?
Я ничего не ответил, лишь схватился за раму, распахивая окно.
- Держите его! - отдал приказ Император.
Меня тут же схватили и оттащили от окна. Я даже не сопротивлялся. Тупо смотрел на удаляющееся окно спасения. В груди нестерпимо болело. Что это? Сердце? Душа? Почему так сильно?
- Выходят через дверь, а не через окно, - долетел до меня спокойный голос Императора. - Тебя разве не учили?
Я посмотрел на него рассеянным взглядом. В груди болело сильнее и сильнее. В глазах помутнело. Я пошатнулся. Больно. Как же больно.
- Что с ним? - кажется, это опять Император.
- Не знаю, нужно в мед. часть. Вниз на...
Я не дослушал. В груди словно что-то лопнуло, и сознание погасло.
***
- Инфаркт, - долетел до меня чей-то женский голос, - в столь юном возрасте.
- Да уж. Я бы прописал психологическое лечение, но Император запретил.
Я открыл глаза. Мед. блок.
- Он очнулся, - сказал кто-то из медиков.
- Как самочувствие?
Я промолчал. Я не хотел говорить. Я ничего не хотел. В душе было пусто, как будто я все-таки умер. Надеюсь, это ощущение сохранится на всю мою оставшуюся жизнь.
- Не хотите отвечать? Хорошо, не надо. Я сама все проверю, - сказала доктор и забегала пальцами по панели диагностики. Запищали приборы, и через три минуты в руки к ней выполз листок с результатами обследования.
- Ну что ж, - начала она, глядя то на листок, то на меня, - все показатели в норме. Завтра мы вас выпишем. Но все же нервничайте меньше. Еще парочка таких вот случаев, и вас ни один целитель не вытащит.
Я смотрел в потолок пустым взглядом. До меня с трудом доходил смысл слов, сказанных доктором. Я себя-то с трудом осознавал. Больше всего хотелось просто закрыть глаза и никогда больше их не открывать.
Когда мне предложили поесть, я отказался. Потому что не хотел. Тогда доктор, покачав головой, поставила мне капельницу с питательным раствором.
***
Через день я с таким же отсутствующим лицом стоял перед печью крематория и смотрел, как туда уплывает гроб с Дэниэлом.
Самое дорогое в моей жизни сейчас сгорит при температуре тысяча градусов.
В душе по-прежнему было пусто и словно выжжено. Наверное, какая-то часть меня и вправду сгорела вместе с Дэниэлом в той печи. По крайней мере, я очень надеялся на это.
Потом, вечером, нотариус вскрывал завещание. Я сидел с отсутствующим взглядом и смотрел на муху, которая важно расхаживала по столу. Наверное, ищет, что поесть или просто гадит. За моей спиной сидели еще люди, все те, кого Дэниэл указал в завещании. Они были чем-то возмущены и раздражающе шумно все это обсуждали. Мне не нравился этот гомон, и хотелось уже окончить эту ненужную никому церемонию озвучивания завещания. Почему нельзя было просто каждому сообщить на ЛК, что ему полагается?