Проснувшиеся друзья Цивиса забились под кровати и поскуливали.
— Кто ты такая и чего тебе надо? — вопил перепуганный сын графа, пытаясь закрыться руками от ужасной метлы.
— Я — твой ужас, я — ангел мести. А нужен мне ты, красавчик, завтра я прилечу — и вот увидишь, я понравлюсь тебе больше. — При этом она облизнулась.
Увидев раздвоенный язык ведьмы, Цивис упал на пол, потеряв сознание.
— Ну, так нечестно, — обиделась Баба-яга. Потом залихватски свистнула и, разухабисто наяривая песню, полетела прочь.
Старуха улетела. Перепуганные студенты сидели под кроватями, не в силах вылезти, а в их ушах еще долго слышались слова этой песни:
Наутро в академии с быстротой молнии стали распространяться слухи о появлении мутанта в ступе, которая нападала на студентов. Об этом судачили в столовой, на проходной — оказалось, поющую старуху видели многие.
Невезучая троица отдыхала в лазарете в полуобморочном состоянии. Гронд сидел рядом и проводил опрос. Он озадаченно смотрел на говоривших студентов, пытаясь понять, с чем они столкнулись на этот раз. Выходило, что прилетела в деревянной ступе горбатая старуха, избила метлой сына графа Шаро за то, что он над ней якобы надругался. Дед понимал, что это была иллюзия. Но вот кто был под такой совершенной иллюзией, он не мог себе представить. Одно дело срисовать образ разумного, которого ты знаешь и видишь, другое дело — сотворить образ летающей старухи-чудовища. Такое мог сделать только архимаг. Вначале Гронд подозревал неуемного нехейца, но, хорошо обдумав, отбросил эту мысль как абсурдную.
Поломав голову, он решил идти к архимагу.
— Что удалось выяснить? — Мессир не скрывал своего раздражения. С этим первым курсом у него сплошная головная боль.
Выяснилось, что почти всю ночь в алхимической ступе по территории академии носилась зловещая старуха. Предлагала себя поварам, потом забралась в комнату, где проживают Шаро с друзьями, и устроила шабаш, обещав вернуться. Летунью видела масса народу. Есть ее изображение на следящих артефактах.
— Показывай! — нетерпеливо поторопил Гронда архимаг.
Они смотрели, как над землей, трепеща лоскутами прозрачной одежды, летит горбатая старуха в чепчике. Она лихо завернула за угол здания и исчезла. Потом появилась у столовой и, покружившись вокруг остолбеневших поваров, скрылась в боковой аллее.
— Что это было? — пораженно спросил архимаг.
— Так это я тебя хотел спросить! — еще больше удивился такому повороту Гронд. — Понятно, что это иллюзия, но кто может такую сотворить?
— Гро, это не иллюзия. Это какое-то сумасшедшее создание чокнутого мага.
— Как это не иллюзия? — Начальник службы безопасности был сбит с толку.
— Поверь мне, невозможно наложить такую иллюзию. Под образом всегда есть оригинал. И его можно увидеть. Я не вижу здесь оригинала под образом, а вижу только то, что вижу, — виновато закончил ректор.
Гронд озадаченно замолчал.
— Давай смотреть с другой стороны. — наконец предложил он. — Если это не иллюзия, то химера, и болталась она не просто так. Эта Баба-яга костяная нога совершала месть.
— Как ты ее назвал — «эта Баба-яга костяная нога»?
— Это не я назвал — по словам потерпевших, так себя обозвала химера, — ответил Гронд.
— Так она еще и говорит? — Архимаг сидел с пораженным видом.
— Она еще и поет, вот послушай.
На следующей голограмме старуха, размахивая метлой, горланила такое…
Оба ошарашенно смотрели друг на друга.
— Что он стал, я что-то не расслышал? — спросил ректор.
— Крон, важно другое: у кого-то очень могущественного тут завелись свои интересы. А эти обалдуи своими действиями мешают ему. Я думаю, это предупреждение им и нам. Вспомни ликвидацию скравов, теперь эта… певунья. Нам лучше прижать родовитых отпрысков и их папаш и сидеть тихо. Как сказал однажды Брага: «Не буди лихо, пока оно тихо».
Архимаг сидел, задумчиво размышляя над словами друга.
— Слухов уже не остановить, Гро, — после затянувшейся паузы скорбно ответил ректор. — И что я скажу его величеству?
— Мы постараемся нивелировать эту ситуацию, — с сомнением проговорил Гронд.