— Гостевая хижина, — показал мой провожатый. — Проходи.
— А у вас бывают гости? — еще больше удивился я.
— А как же! — в ответ удивился моему вопросу малорослик. — К нам приходят торговать дворфы и другие дикие племена подземников.
— А что они у вас покупают? — Меня разбирало любопытство.
— В основном амулеты для работы под землей, — ответил малый, заходя со мной в дом.
Скоро из его рассказа я понял, что великий учитель имел большие знания по преобразованию почвы и был специалистом по терраформированию. Откуда он летел и куда, осталось тайной. Но, попав на эту планету, вступил в конфликт с местными магами, проиграл и спрятался под землю, там нашел подземных гоблинов и сделал из них себе слуг. Научил работе с камнем, боевым искусствам своей цивилизации и, когда пришло время помирать, залез в спасательную капсулу. Назначив племя уру-буру, что переводится примерно как «иди копай» (я бы сказал: «Бери больше — кидай дальше»), хранителями своего покоя. Гоблинки, в таких же широких балахонах, внесли деревянные блюда с вареным мясом, какие-то соусы, грибы и, что меня поразило, — блины. Настоящие русские блины. Я, не церемонясь, достал из заначки свои бокалы, вино, пироги, конфеты, фрукты и спросил:
— Разделишь со мной трапезу?
Ко Буру облизнулся и без слов уселся на подушки у невысокого дастархана, заставленного едой. Мы ели, попивали вино и разговаривали. Я старался как можно больше выяснить об их магических умениях и связях с внешним миром. Неожиданно из дыр в стене, которые можно было принять за окна, раздались шум и крики.
— Что там происходит? — поинтересовался я.
— Старейшину выбирают, — равнодушно ответил Ко, запихивая в рот блин, мясо и конфеты одновременно.
— А шумят почему? — не отставал я.
— Дерутся. — Гоблин был краток, как рассказы Чехова.
Я выглянул на улицу и увидел проходящее «таинство выборов старейшины». Четверо стариков дубасили друг друга кулаками и орали что-то невразумительное, скорее всего оскорбляя друг друга. Потом по одному стали улепетывать с площади, не выдержав конкуренции, и остался только один дед с разбитым носом. Из-за моей спины выглянул жующий Ко и удовлетворенно сказал:
— Я жак и жнал, что выжирут моего деда. Пойду позову его отпраздновать.
К нам величаво вошел новый старейшина, дал подзатыльник моему гиду и сел на его место. Его разбитый нос разбух на пол-лица и напоминал хобот. Так же молча он выдул вино прямо из бутылки и вытер довольно рот.
— Поздравляю с победой, — сказал я.
Дед хитро улыбнулся и ответил:
— И тебе спасибо, хуман. Скажу тебе прямо, ты такой же ученик Рахамана, как я молодая девушка. Но ты оказался полезным племени, и мы тебя есть не будем. Мой внук отведет тебя короткими тропами, и ты больше к нам не возвращайся. А лучше забудь, что мы есть.
Во время разговора дедок уминал пищу и без зазрения совести запивал ее моим вином. Такого поворота событий я не ожидал и был растерян. Как же так, я вроде почувствовал себя чуть ли не властителем племени, а тут такой облом. Меня бах — и ткнули в землю носом. Я посмотрел на молчаливо сидевшего внука, тот только пожал плечами.
— Я хотел бы торговать с вами, — нашелся я, вспомнив разговор с Ко Буру.
— Это другое дело, — согласился дед, — нам нужно зерно, хорошее вино, эликсиры. Это у тебя есть?
— Достану, — кивнул я. — А что вы можете предложить взамен?
Старейшина подобрался.
— Ты хоть и молод, хуман, но не дурак, это видно сразу, поэтому могу предложить золото, хорошо сделанное оружие, амулеты.
— Не интересует, — сразу отрезал я.
— Я догадываюсь, — кивнул очень уж проницательный гоблин. — Ты хочешь знаний?
Теперь кивнул я.
— Договоримся, — ответил таким же кивком дед.
Твою дивизию! Он действует зеркально. Так он еще и психолог!
Я встал и поклонился ему.
— Уважаю вашу мудрость, старейшина.
— Вот, бестолочь, учись. — Дед еще раз дал подзатыльник внуку. — Тебя бы на его месте съели. Ладно, пойду я, — поднялся старейшина. — Надо с народом праздновать. Дальше обговаривай с ним, — кивнул он на внука.
Я дождался, когда уйдет опасный старик, и спросил:
— Ты знал, что я не ученик Рахамана?
— Догадывался, — ответил тот. — Но ты доказал свою силу, и мы не стали оспаривать твое утверждение. А съесть тебя или нет, решает только старейшина.