— Правильно, — согласился я. — И кем ты там будешь? Заштатным магом. Каких много. И всю жизнь будешь на побегушках у старших. Разве не так? Ты веришь, что тебе дадут возможность закончить магистратуру? Посмотри на наших преподавателей. Все магистры — потомственные дворяне. Верил, это закрытый клуб для своих. — Верил, промолчал, понимая мою правоту. — Теперь я тебе расскажу, кем ты будешь у нехейцев. Родовой маг — по статусу это четвертый человек в Баронстве, после самого Барона, его жены и наследника. В жены ты себе возьмешь одну из дочерей какого-нибудь барона, правда, самую младшую, и этим окажешь ей честь. Понимаешь, какая разница в положении здесь и там!
— А как же лоси? — пораженно спросил Верил.
— Дались тебе эти лоси, дружище. Ты не воин, ты — лекарь, вот и делай свою работу. Лечи народ. За это тебе почет и уважение. А если очень захочешь, то помогу тебе добыть лося, — подмигнул я.
— Четвертый человек, говоришь? — Верил сидел и чесал затылок. — А знаешь, мне нравится! — засмеялся он.
— Завтра я познакомлю тебя с твоим будущем Бароном, моим братом Орридаром, — похлопал я его по плечу и вышел. Того, что сам я видел лося и волка только на картинке, говорить Верилу не стал: зачем расстраивать парня?
На следующий день после занятий мы с Верилом вышли на проходную, там стоял и ждал нас с невозмутимым видом Орридар. Мы поздоровались, и я передал ему контракт своего протеже. Ознакомившись с личным делом, Орридар удовлетворенно закрыл папку с документами и вежливо сказал:
— Мессир, наша семья и подданные будут относиться к вам с должным почтением, как того требует ваше звание дворянина.
— Но я не дворянин, — растерянно посмотрел на меня Верил.
— Это пока, а по окончании учебы вы им станете. Добро пожаловать в наш род. — Орридар пожал ему руку выше локтя. Показав этим жестом студенту, что признает его равным себе.
Зардевшийся Верил горячо ответил:
— Тан! Вот увидите, я не подведу!
— Не сомневаюсь, — без улыбки, спокойно ответил мой брат. Теперь я тоже стал считать его своим братом. — Ирридар, — повернулся он ко мне, — как наследник Барона, приглашаю тебя отдохнуть на каникулах в нашем родовом замке. Можешь прихватить своих друзей. (Это был тот редчайший случай, когда наследник мог воспользоваться своим правом и пригласить удаленного из поместья брата в гости, не нарушая традиций.)
— Спасибо, Орри. — Я был несказанно удивлен. — Обязательно погощу после окончания первого курса.
— Всего доброго, таны. — Наследник сделал легкий поклон и, зажав папку под мышкой, легко и уверенно вышел из ворот академии.
— Внешне вы не похожи, — глядя ему вслед, проговорил Верил. — Но суть у вас одна. Глядишь на вас — и становится страшно.
— У нас с братом один отец, но разные матери, — спокойно ответил я.
Нехейцы были более круглолицы и светловолосы, с немного раскосыми глазами, я же выглядел больше как южанин, да и кровь лесных эльфаров, переданная Ирридару матерью, давала о себе знать.
Я стоял на проходной и думал: скоро неделя зачетов, а потом первые в этом мире каникулы. Я вжился в образ нехейского аристократа, приобрел друзей, еще больше врагов, а впереди меня ждало еще много дел, которые мне предстояло сделать как агенту ада.
Студент на агентурной работе
Пролог
Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»
В камере было всегда темно, свет включали только для приема пищи, а потом опять наступала тьма. Заключенная уже свыклась с ней. Ее не тревожили, не вызывали на допрос, казалось, ее забыли в этих четырех стенах навсегда. Она не знала, какой теперь час и какое время суток. Бездушный автомат выдавал скудную порцию пищи и забирал пустую упаковку от брикетов.
Время в ожидании перемен тянулось неимоверно долго, и по большей части она лежала, свернувшись на кровати. Ей было жалко себя, а еще больше — случайно погибшую сестру. Но чем больше она думала, тем яснее понимала, что эта смерть была не такой уж случайной.
В полной темноте отворилась дверь, и она почувствовала, как кто-то вошел в камеру. Она приподнялась на кровати и тут же упала обратно, получив разряд парализатора. Женщина видела смутные тени в темноте, слышала шаги, ощутила на себе чье-то дыхание, но не могла пошевелиться.