Тут хотелось бы сказать следующее. Если Виктор Иванович Муравленко, подобно легендарному Ермаку, буквально покорил Западную Сибирь, поднял ее до уровня главного региона страны, то Рауль-Юрий Георгиевич Эрвье одним из первых открыл миру тюменский феномен. С его именем неразрывно связаны первые месторождения нефти, газа и конденсата этого края. Заслуга в этом и его соратников — Ростовцева, Быстрицкого, Белкиной, Анисимова, Цибулина, Абазарова, Юдина, Подшибякина, Теплякова, Токарева, Салманова, Гаврикова, многих других первопроходцев. Они открывали Север, но и сам Север открывал их, делал этих людей еще сильнее и мужественней, закаливал и обогащал духовным теплом, радостью жизни. Обыкновенные люди превращались в необыкновенных, выдающихся. И в этом, наверное, главная особенность Севера, Западной Сибири.
Уместно тут будет привести и «Боевую характеристику» военинженера Эрвье из далекого 1943 года, как символ прямой и достойной линии жизни этого человека: «Отдельный отряд глубокого бурения Зак. фронта (командир отряда т. Эрвье) действовал с частями 223-й дивизии с 21 октября 1942 года по 7 января 1943 года. Личный состав отряда проявил себя как мужественный, находчивый и боевой коллектив. Обеспечивая полки и подразделения дивизии водой в безводной местности, тем самым в значительной мере способствовали успешному наступлению наших войск. Личный состав отряда и его командир т. Эрвье следовали с ударными подразделениями и обеспечивали непосредственно на передовой полки доброкачественной и здоровой водой. Командир отряда т. Эрвье часто сам проявлял инициативу и оперативность в деле быстрого и лучшего обеспечения водой действующих частей. Начальник штаба 223-й дивизии майор Гришаев. Станица Солдатская. 7.01.43 г.».
Вот так и получается: вода и нефть — две жизненно важные артерии в судьбе Эрвье, две вершины в его жизни. Он умрет в 1991 году, накануне распада, уничтожения СССР. И в этом тоже есть какое-то горькое провидение. Потому что с его именем, с именами таких людей, как Муравленко, Аржанов, Кузоваткин, исчезнет целая эпоха. Великая эпоха, что бы ни говорили.
Почти все эти люди, составлявшие командный костяк топливно-энергетического комплекса Западной Сибири, уходили из жизни слишком рано, не дожив, за редким исключением, и до шестидесяти лет. Можно перечислить соратников Муравленко, создававших вместе с ним огромный потенциал страны, закладывавших его на долгие годы: те же Аржанов и Кузоваткин, Дунаев и Сафиуллин, Фаин и Шарапов, Кудрин и Вязовцев, Саврианиди и Катин… И это далеко не полный перечень тех, чье сердце не выдержало напряженнейшего труда. По медицинским картам у каждого из них было по два-три инфаркта, целые «букеты» всяческих болезней. Все они были действительно выдающимися людьми, крупными организаторами нефтяного производства, но их всех попросту задергали постоянными расчетами, пересчетами вариантов добычи, селекторными всесоюзными и министерскими планерками, вызовами «на ковер», которые нередко носили унизительный характер.
Но у них был один правильный принцип: не люди для нефти, а нефть для людей. Они шли в фарватере Муравленко, который никогда и никого из своих соратников «не сдавал», работали, не считаясь со своим личным временем и планами своих семей. Такие уж были правила жизни, когда приходилось и рисковать, и принимать самые нестандартные решения, как делал сам Виктор Иванович всю жизнь. И как ни кощунственно это звучит, может, и к лучшему, что никто из них не дожил до того страшного и подлого времени, когда весь их труд, все дело жизни вдруг в одночасье стало ненужным. Ведь выжившие в 1991 году были просто уволены оскопленным государством за ненадобностью, а на их место (впрочем, не было уже «Главтюменнефтегаза») пришли те, для которых уже стал действовать обратный принцип: «нефть для себя, а не для людей».
За год до ухода из жизни Муравленко скончался «третий кит» тюменского нефтегазового комплекса Алексей Сергеевич Барсуков, начальник «Главтюменнефтегазстроя». О нем следует сказать особо. Проект Постановления ЦК КПСС по Западной Сибири готовили вместе все «три кита» — Муравленко, Эрвье и Барсуков, но пробивал его в Москве, конечно же, самый авторитетный из них Виктор Иванович.