Я с ненавистью посмотрел на неё. Каждый удар собственного сердца отзывался раздражением, словно кто-то чужой поселился в моей груди и теперь имел наглость напоминать о себе.
— Ты отравляешь, — произнёс я хрипло, даже не заметив, что сказал это вслух.
Волчица прищурилась, опираясь ладонью о камни у берега.
— Можно я не буду говорить, что думаю о тебе, Высший.
Почему, чёрт возьми, я не смог её убить? Это было бы логично. Избавиться от проблемы.
— Жалеешь, что вытащил меня? — спросила она со смехом, выжимая волосы и перекидывая их за спину.
Я смотрел на неё из темноты, чувствуя, как ярость медленно переплетается с чем-то новым.
— Я тебя не вытаскивал, — ответил я.
— Ну да, — она попыталась изобразить смех, но быстро стала серьезной и произнесла: — Я не желаю быть твоей парой. Я не желаю быть твоей парой, — повторяет она, выплевывая каждое слово так, словно они обжигают ей язык.
Меня посещает редкое, почти забытое ощущение замешательства. И не потому, что я не понял смысла фразы.
— Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю я.
Проклятое живое сердце делает тяжёлый, неровный удар. Я ненавижу его за это. Ненавижу за то, что оно реагирует. И ее ненавижу!
— Абсолютно, — отвечает она. — Если это чья-то шутка… богов, судьбы, мироздания — мне плевать. Я в этом не участвую.
Она выпрямляется. Мокрая, растрёпанная, с царапинами на лице, но при этом стоит так, словно это она минуту назад утащила меня под воду и чуть не утопила. Словно это не я Высший вампир, переживший эпохи, войны и казни. Словно она сильнее.
— Ты не выбираешь, — говорю я, отмечая про себя, что и я не имею права выбора. — Это не договор. Не союз. Не сделка. Это факт.
— Тогда тем более нет, — отрезает она. — Я не вещь. И не награда. И уж точно не лекарство для твоей испорченной природы.
Резко. Точно. И в цель.
Я делаю шаг к ней, вода хлюпает под ногами, но волчица не отступает. Смотрит на меня в упор.
— Ты понимаешь, с кем говоришь? — спрашиваю я.
— С убийцей, — спокойно отвечает она. — С тем, кто пьёт кровь ради удовольствия. С тем, кто называет это охотой. Хочешь, продолжу?
Меня веселит ее наглость и самоуверенность. Я не сдерживаю смех. Он рвется из меня пугающим хохотом.
— Ты думаешь, — говорю я медленно, — что, если откажешься, связь исчезнет?
— Я думаю, — отвечает она, — что лучше умереть, чем позволить этому, — указала на меня пальцем, — диктовать мне жизнь.
— Так вперед, — я мотнул головой в сторону реки. — В чем проблема. Освободись сама и освободи меня.
Она отрицательно крутит острым подбородком, не отводя пронзительного синего взгляда. Пронзительного и наполненного нескрываемой ненавистью. Осязаемой, едкой. А главное, я ощущаю мерзкое унижение. Слова волчицы меня задевают!
Я смотрю на нее долго и не нахожу ответа. Что делать дальше? Убить её? Отпустить?
— Я не доставлю тебе такого удовольствия, Высший. И не облегчу тебе жизнь, — она трясет мокрыми волосами, взъерошив их тонкими пальцами. И я осознаю, что меня злит в волчице сильнее всего. Отсутствие страха! Она меня не боится. Совершенно. Ей плевать на то, что я за долю секунды могу свернуть ее хрупкую шейку, что за пару минут выпью ее досуха.
— Ты совершаешь ошибку, волчица, — наконец говорю я.
Она криво усмехается и коротко и звонко смеется, будто мои слова не стоят даже тени сомнения. Ее беззаботный смех режет слух. Волчица качает головой, смотрит на меня так, словно я досадное недоразумение, и поворачивается ко мне спиной.
— Стой! — приказываю я.
Она делает шаг.
— Я сказал: не смей поворачиваться ко мне спиной, — шиплю я, чувствуя, как злость снова поднимается, кипит, ищет выход.
Она идёт дальше.
Ещё шаг. Медленный. Демонстративный.
Угрозы не действуют.
Я срываюсь с места. Пространство складывается, смыкается, и в следующую секунду я уже перед ней, преграждая путь.
— Что ты собралась делать? — спрашиваю я зло.
Она останавливается. Поднимает взгляд.
— То, что должна, — отвечает спокойно. — Во что бы мне это ни встало, я избавлюсь от истинной связи. Найду способ. Любой. И освобожусь от тебя.
Каждое слово похоже на удар. В голове не укладывается, что простая волчица готова отказаться от истинной связи с Высшим вампиром. С представителем более сильной расы. Мы многие столетия владели миром, пока оборотни сбивались в кучки в лесах. Возделывали землю и разводили скот. Они даже не смели появляться в больших городах. Знали свое место. А сейчас!..
— Думаешь, мне доставляет радость эта мысль? — бросаю я в ответ. — Что боги решили посмеяться и поставить тебя рядом со мной. Сделать равной.