— Ты — проблема, — продолжила я, чувствуя, как голос становится твёрже. — Для меня. Для стаи. Для города. И если боги решили связать нас — это не значит, что я обязана подчиняться.
— Я полностью с тобой солидарен, волчица, — заявил он после долгого молчания.
— Отлично, — произнесла я, прерывая явно неприятную для меня речь. — Тогда прощай. Надеюсь, ближайшее десятилетие не подарит нам новых встреч.
— А ты выживешь, волчица? — спросил он с издевательским смехом.
— Не сомневайся, вампир. Последнее, что я буду делать, искать с тобой встречи, — произнесла я, и ноги сами понесли меня прочь. Я была похожа на оголенный нерв или туго сжатую пружину, которую было опасно трогать. Оно неловкое движение — и случится настоящий взрыв.
И как бы я ни хотела сдержать себя, через несколько метров шага я перешла почти на бег. Сдерживали лишь удивленные люди, что оборачивались и провожали меня взглядами. Несмотря на теплую погоду, мокрая одежда неприятно липла к телу, с волос все еще скатывались капли воды и холодили поясницу.
В какой-то момент я поймала себя на том, что оглядываюсь или слежу за происходящим за спиной в отражении глянцевых витрин или остановок. Инстинкт самосохранения или глупость не позволяли мне остановиться. Я ходила по улицам кругами, пытаясь сбросить вымышленную слежку.
«Стоп!» — произнесла я про себя и резко остановилась.
— Извините, — сказала я, когда по инерции на меня налетела девушка. — Мне нужно туда, — я прошла поперек потока людей и направилась в проулок.
Смысл прятаться? Его нет.
Я дошла до машины, руки продолжали дрожать, нажала на кнопку брелока, но садиться внутрь не стала. Остановилась рядом, уперлась ладонями в холодный камень здания и закрыла глаза. Меня трясло от переизбытка эмоций, от напряжения, от того, что я слишком долго держала лицо перед Высшим вампиром. Связь продолжала тянуть под кожей, но стала тише. Словно я отдалялась не только физически, но и внутренне.
Или просто очень хотела в это верить…
Я обошла машину и открыла багажник, в нем лежал мой «аварийный» набор. То, о чём не принято говорить вслух, но что есть у каждого оборотня, пережившего хотя бы один неконтролируемый оборот. Сменная одежда. Начиная от белья и заканчивая обувью. Потому что наша одежда не выдерживала трансформации. Она рвётся, трещит, превращается в лохмотья.
Я достала свёрток и на секунду замерла, прежде чем вынуть маленький, на вид совершенно безобидный кусок мыла. В его состав входит кайенский перец. Он выжигает запахи подчистую. Любые. Волчьи, ведьмовские, вампирские. После него не оставалось ничего: ни следа, ни намёка.
Я не поехала в квартиру, что была в черте города на экстренные случаи, когда не было возможности вернуться в стаю или… чаще всего такие квартиры оборотни использовали для личных встреч. Своего рода прикрытие для волка. Любые отношения с человеком заканчивались расставанием, поэтому мы не видели смысла знакомить временных партнеров с семьей. Особенно с такой, как у меня. Отец бы превратил знакомство в очную ставку. И это в лучшем случае.
Мысль, что в квартире могут случайно остаться следы вампира, вызвала почти физическое отвращение. Его запах на мебели, на стенах или в воздухе. Он впитается, смешается с моим, поселится в углах и будет ждать.
Я не была к этому готова и выбрала ближайшую безликую сетевую гостиницу, в которой не задают лишних вопросов и не запоминают лица. Заплатила наличными, не глядя на администратора, поднялась в номер и закрыла за собой дверь на замок.
В ванной я скинула мокрую одежду прямо на плитку. Она липла к коже, словно не желала отпускать. Здесь она и останется, я не буду ее забирать. Я включила горячую воду на максимум и встала под поток, запрокинув голову.
Мыло казалось в руке тяжёлым, как камень. Первое прикосновение обожгло. Запах перца ударил в нос, в глаза, в горло. Я зашипела, стиснула зубы, но не остановилась. Терла кожу остервенело, до покраснения, до боли, до ощущения, что вместе с пеной с меня сходит не только грязь, но и чужое присутствие.
Шея. Плечи. Грудь. Руки.
Там, где он держал. Там, куда вонзил свои мерзкие клыки.
Слёзы смешались с водой, и я даже не пыталась понять, от чего они. От боли или от отчаяния. Может, от всего сразу. Я мылась снова и снова, пока кожа не начала гореть.
Когда я наконец выключила воду, силы почти закончились, вытерлась, натянула чистую одежду и опустилась на край кровати, чувствуя, как дрожь медленно уходит, оставляя после себя пустоту.