Отец молчал несколько секунд.
— Три смерти — это не критично. Люди умирают в большем количестве по собственной глупости, — сказал он. — Допустим, — выдохнул он, явно признавая теорию Альфы правдивой. — Допустим, что новообращенный вампир не справился с жаждой. Что мы можем сделать, кроме как погрозить пальцем Темному князю и сказать: “Ай-яй-яй, не делайте так больше”.
— Возможно, напомнить о том, что охота в городе запрещена.
— Допустим, мы напомнили, — продолжал отец. — Он и сам это знает.
— Предлагаешь ничего не делать? — недовольно рыкнул Альфа.
— Предлагаю оставить проблему тому, кто ее действительно решит. У меня нет желания бегать по городу в поисках одного голодного кровососа.
Слова отца явно не нравились Альфе.
— Предлагаешь ждать следующей смерти?
— Ладно. Я отправлю ребят пробежаться по окраинам.
Неосознанно кивнув на фразу отца, я прижала руку к груди, прислушиваясь к ощущениям. В душе заворочалось странное предчувствие, меня словно кто-то тянул, заставлял обратить внимание на услышанное.
— Аргас, — произнесла я вполголоса.
Фамильяр понял меня без слов, он растворился в воздухе и исчез, исполняя безмолвный приказ. Ведьминское нутро не давало покоя, заставляя действовать. Простые люди называют это чувство — интуиция. Ведьмы — чуйка. И чуйка подсказывала, что я пожалею о том, что узнаю позже.
Глава 3. Виктор
Я покинул бутик. Так называли лавку человечки в форме. В руках у меня сумка из тонкого шуршащего материала. Настолько лёгкого, что казалось, внутри нет подобранной одежды, только воздух.
Сделав несколько шагов, я остановился и провел носком обуви по гладкой поверхности. Прохожий, которого я остановил лёгким движением руки, взглянул на меня растерянно.
— Как называется это покрытие? — спросил я, показывая на дорогу.
Он моргнул, озадаченный вопросом.
— Асфальт, — быстро сказал он. — Это… ну… дорога. Пешеходная. Тротуар.
Он произнёс слово «асфальт» буднично и, не дожидаясь моих дальнейших вопросов, поспешил прочь.
— Асфальт, — повторил я, запоминая.
Сколько же придется узнать нового.
Человечки посоветовали мне снять номер в гостинице — там, по их словам, я мог принять ванну, привести себя в порядок и отдохнуть. Осталось найти постоялый двор.
Щурясь от искусственного освещения, я медленно шел, позволяя глазам привыкнуть к рябящему свету, а слуху — к новым, невнятным шумам, которые источал город. И как раз в этот момент за моей спиной раздался пронзительный женский крик, мерзко режущий слух.
— Боже… здесь кровь! Здесь… кто-то… убит!
Я обернулся. У стеклянных дверей, из которых я только что вышел, началась давка и паника. Судя по звукам, люди сбегались посмотреть на тот «ужас», что случился с двумя женщинами.
— Это какой-то зверь?!
— О боже!
— Да как такое возможно?
— И никто ничего не слышал?
— Вызывайте полицию!
«Верно, вызывайте полицию», — подумал я. Пусть блюстители порядка разомнут чресла.
Мой путь преградила массивная вывеска над входом в небольшое помещение. На ней мягкими светящимися буквами было написано «Кафе».
Я произнёс это новое слово вслух:
— Кафе.
Ясно, здесь люди встречаются и пьют чай и… Я втянул незнакомый мне запах. Приятный и терпкий. Нужно будет узнать, что это.
Вдоль улицы тянулись другие яркие указатели.
Салон красоты.
Аптека.
Суши-бар.
Прокат авто.
Они мигали, словно старались перекричать друг друга. Я медленно двинулся в сторону следующего квартала. Где впереди мерцала вывеска гостиницы.
Пересёк улицу, не обращая внимания на громкие сигналы железных коробок и крики людей. Гостиница выглядела так же искусственно, как всё вокруг: стекло, металл, блестящие панели, яркая стойка, за которой сидела молодая человечка с безупречно уложенными волосами и ровными жемчужными зубками. Она улыбалась всем, кто входил, до тех пор, пока не увидела меня.
Её губы дрогнули, искривились.
— Д… добрый вечер. Вы… хотите заселиться?
Она пыталась скрыть страх. Сложно ее винить — моя одежда выглядела нелепо в этом мире, да и сам я, вероятно, был слишком чуждым.
Я подошёл ближе, мягко опершись ладонью о стойку.
— Я хочу комнату, — произнёс спокойно. — Прямо сейчас.