- Ну а как же? Для этого...
- Да, имеют, - перебила Филиппа Надя
- Ну ладно, - сказала Таня и ткнула окурок в пепельницу. - Я иду.
Она поднялась. Поднялся и Санька. Таня пошла к Наде в угол, Филипп следил за ней глазами, поворачивался на стуле Санька быстро вышел и запер за собой двери. Не мог, никак не мог попрощаться, вот так, после всей ерунды, ерунды такой! - шептал Санька в коридоре. Он слышал из гостиной, как вышла Таня от Нади. Одна, одна вышла.
- Нельзя, нельзя так! - шептал Санька.
Он сел на стул и сейчас же встал опять. Сел, чтоб отдохнуть. Таня была в прихожей.
Санька вышел из гостиной, он видел, как Таня надевала пальто, не помог, не поддержал, а рывком снял с вешалки свою шинель и быстро напялил, схватил фуражку. У Тани завернулась калоша, Санька рванулся помочь.
- Спасибо, готово, - сказала Таня спокойно, дружелюбно.
- Я с вами пойду! - сказал Санька. Сказал срыву. Он знал, что красный, что слова вышли лаем, но было уже все равно, - и он, не дыша, глядел на Таню.
- Идемте! - весело и просто сказала Таня. От этого еще глупей показался Саньке его лай, и он покраснел до слез, а сердце уже легко билось, несло вперед.
- Саня! Саня! - шепотом звала из столовой Анна Григорьевна. - Вы идете, зайди в аптеку. Спроси: "для Башкина". Не забудешь? Есть у тебя деньги?
- Непременно! - Саньке так было радостно, что Анна Григорьевна сказала "вы идете". - Хорошо, мама, непременно, - говорил Санька и не мог сдержать улыбки, она судорогой рвала губы.
Он шел рядом с Таней по лестнице, и вот та площадка, где он прижимал ризу. Санька чувствовал, как таяло каждое мгновение, мгновение с ней. Надо сказать, надо самое большое сказать, надо все сказать. И Санька давился мыслями и не мог выговорить слова. И все слова казались банальными. "Молчу как болван", - торопился Санька. Он распахнул Тане дверь на улицу. Таня прошла и задела Саньку плечом, - Санька так мало места оставил для прохода.
- Татьяна... Я не знаю, как по отчеству?
- Таня просто, - сказала Танечка. Сказала серьезно и не посмотрев на Саньку.
Как удар колокола услышал это Санька, как сигнал.
- Я вот хочу сказать, Таня, - начал Санька и перевел дух, - я вам все хочу сказать, Таня.
- Говорите все, - опять серьезно сказала Танечка и строю глядела в панель перед собою.
- Вы знаете... - Санька осекся, он не знал, с чего начинается все, и боялся: вдруг этого всего нет, нет совсем, а только ему кажется. - Знаете, Таня, это ерунда, что говорит Филипп.
Ерунда... - Санька злился, что он не то говорит. - Все вздор. Понимаете, сущий вздор, - с сердцем сказал Санька.
Таня боком глянула на Саньку серьезным, чуть грустным взглядом.
- Вы далеко живете? - спросил Санька.
- На Дворянской.
- Близко. Страшно жаль!
- Почему же с таким отчаяньем? - спросила Таня без насмешки.
- Я вам не успею сказать, всего не успею сказать. Всего. Понимаете? - Санька помолчал и все шел, стараясь попасть в ногу с мелкими шажками. - Свернемте сюда. Вот сюда.
Таня повернула за угол.
- Вы знаете, - начал Санька (они шли по пустой боковой улице), - вы знаете, все, все это чепуха. Потому что - могли бы вы за это умереть, Танечка?
Немного струсил, что сказал "Танечка". И чтоб можно было, чтобы прошло "Танечка", Санька вдруг заговорил с жаром, с кровью:
- Понимаете - умереть? Нельзя же жить и не знать, за что умереть? Я всегда себя спрашиваю: а за что можешь? Можешь? - и Санька взглядывал в глаза Тане.
Она все так же серьезно глядела в панель.
- До самого света, до яркости, чтоб сиянием в глаза ударило, - и Санька видел, что Таня обернулась к нему, но он продолжал и глядел в сторону, - чтоб вспыхнуло и чтоб знал, что это как никогда, раз в жизни - и чтоб с радостью умереть.
- Почему же умереть? - сказала Таня. Сказала серьезно, задумчиво.
И Санька знал, что нельзя останавливаться.
- Вот все равно. Надька думает, ей-богу, я знаю, что она думает, - Санька прислонился к Тане. - Она думает: "рабочие, рабочие!" Почему непременно рабочие? Почему не все люди? Ну, понимаете, все, все... Почему рабочие соль земли? Они рабочие потому... потому что другого не могут делать, а то бы они были прокурорами, честное слово, Танечка. Ведь не то, не то, а вот надо, чтоб землетрясение, - и тогда всем одно... Смотрите, когда гололедица, со всеми тогда знаком. Я люблю, когда гололедица или страшный туман. Когда ничего не видят, все ничего не видят.