И разве не должен поэт, пишущий по-английски, прежде всего в совершенстве владеть родным языком? Нет, говорил-то он всегда правильно, однако иногда внезапно умолкал, будто сомневался в элементарных грамматических конструкциях или же подыскивал точную формулировку.
Стихотворение о птице было великолепно. Даже слишком хорошо написано.
Когда девушка распахнула дверь квартиры владельца антикварной лавки, миссис Бентли была уже на ногах; стоя у плиты, она жарила яичницу с беконом. Мэрион так и подмывало все ей рассказать, признаться, что это субботнее утро было для нее совсем не обычным. Однако сперва она решила развеять кое-какие появившиеся у нее сомнения.
Поднявшись к себе, девушка вынула из кармана листок и перечитала стихотворение. Подойдя к уставленной книгами полке, она сняла с нее пухлый томик «Полного собрания стихотворений Томаса Гарди», раскрыла и начала перелистывать дрожащими руками. Оно нашлось почти сразу же. «В церковном дворе на могиле сырой…»
«Но почему? — думала Мэрион. — Почему?!»
Письмо от отца
Аните пришлось забирать с почты самой, однако это только доставило ей удовольствие. Вернувшись со Свендсенами из Финляндии, куда они ездили все вместе в отпуск на автомобиле, она нашла адресованную ей записку из почтового отделения Сингсакера, что на ее имя получено заказное письмо. «Какой-то тайный поклонник», — решила Хеге, однако ее мать, фру Свендсен, придерживалась иного мнения — она считала, что это какая-то официальная бумага относительно переезда Аниты к ним.
Хеге оказалась почти права, однако Анита ни словом не обмолвилась ни о содержании письма, ни, тем более, о том, как зовут этого поклонника. Придя на почту и получая конверт, она уже догадывалась, от кого послание. Дрожа от нетерпения, она некоторое время шла по Эйдсволльсгате, пока на глаза ей не попался какой-то газон; усевшись прямо на траву, она решилась, наконец, внимательно осмотреть письмо. «Свендсену для передачи Аните Ларсен, Риддерволльсгате…» Сперва она почувствовала небольшое разочарование: по ее расчетам отец не мог знать, что она сюда переехала, — ведь это случилось через неделю после того, как он исчез. Однако марки на письме были английские с изображением королевы Елизаветы. Штемпель на конверте был поставлен 8 июля, другими словами, отправлено оно было за два дня до того, как они со Свендсенами уехали. Под датой ясно видны были буквы: БАТ. Сердце у нее забилось. На обратной стороне значилось имя и адрес отправителя: «Саймон Дейвис, 15, Гай стрит, Бат, Эйвон БА1 2ДУ, Великобритания».
Старший инспектор Рённес, помнится, говорил что-то о том, что отца видели в Англии. Если папе приходится скрываться, рассуждала она, то имя и адрес эти наверняка вымышленные. Папа хитрый.
Вместе с тем она пыталась заставить себя не думать о причинах, по которым отцу приходится прятаться.
Анита вскрыла конверт и достала из него сложенный листок. В него было вложено десять купюр, каждая достоинством в двадцать фунтов. Она лихорадочно развернула листок и начала читать: «Дорогая моя малышка Анита…» Обычно она протестовала, когда ее называли «малышкой», однако теперь, едва она прочла эти слова, как слезы хлынули из глаз и закапали на машинописный текст, размывая строчки. «Мне вдруг показалось, что ты ждешь не дождешься какой-нибудь весточки от своего гадкого папки. Ведь ты, вероятно, единственная, за исключением мамы, кто не поверил в то, что я умер…»
За все свои вот уже скоро пятнадцать лет жизни Анита Ларсен никогда еще не получала подобного письма. Читая, она попеременно то всхлипывала, то улыбалась. Конечно же, она ни минуты в это не верила! «Но учти, Анита, ты — единственный человек, которому я пишу, потому что мне важно, чтобы именно ты не думала обо мне плохо. Надеюсь, ты так и не думаешь, ведь ты же ушла от мамы. Она сама рассказала мне об этом, когда однажды мы с ней встретились уже после моей «смерти». Знаешь, где это было? На Фрейе. Я прятался там до самого отъезда в Англию, и мама каким-то образом об этом догадалась. Однако по различным причинам она никому ничего не стала рассказывать, даже тебе…» Отец был прав. Мать ни словом не обмолвилась о том, что встречалась с ним уже после исчезновения. Что же такое произошло между ними на Фрейе? «Думаю, тебе не стоило из-за меня огорчать маму, однако если ты считаешь, что у Свендсенов тебе будет лучше, — оставайся у них. Только бы они оказались действительно хорошими людьми…»