Глава 2. Бенджамин и Мира.
-Сынок, проснись, -на пылающий лоб Бенджамина легла все та же, уже знакомая ему нежная женская ладонь с теплыми пальцами. Вот они перебрали подозрительно отросшие волосы, промокшие от пота и противно липнущие ко лбу, вот заправили прядку длинной челки за ухо... Все это Бенджамин отмечал, не открывая глаз. Он уже пробовал, но у него не получалось - на глаза давила странная плотная повязка, снять которую не было возможности - руки актера почему-то отказались ему повиноваться. - Ответь мне, это же я, Эсми, твоя мама! Он силился что-то сказать, но не мог - не позволяло пересохшее горло, в котором словно образовалась настоящая пустыня Сахара. -Эсми, - низкий мужской голос, тяжелые шаги, от которых с едва заметным скрипом прогнулись старые половицы - он удивительно четко слышал все, что происходило в комнате, и это временно заменяло ему зрение. - Оставь сына в покое. После того, что он пережил, мало кто даже из самых сильных предков нашего рода легко и быстро приходил в себя. Он сейчас рождается заново, в ином качестве - и глупо было бы мешать этому процессу. -Я боюсь за него, дорогой, - еле слышно отозвалась женщина, убирая руку со лба Бена, который напряженно прислушивался к разговору. - Он слишком долго не приходит в сознание. -Ему просто нужно больше времени. Сила должна полностью принять его, как он ее - без этого ты никогда не получишь истинного Мэйрвикса. С этими словами пара покинула комнату, в которой остался приходить в себя и осмысливать услышанное Бенджамин Барон, еще пару часов назад попрощавшийся с жизнью и погибший в страшной аварии вместе со всей труппой своего театра. «Итак, я живой, пусть и сильно ограничен в своих возможностях, - думал он, отстранившись от странных ощущений, наполнивших его (его ли?) тело. - Автобус совершенно точно попал в аварию, я помню момент, когда мы падали в обрыв. Меня считают чьим-то сыном, но этот голос и запах явно не принадлежат моей матери. При этом я осознаю себя - собой, и ничего не помню о тех людях, к кому попал в дом и кто принимает меня за своего сына. Теперь я знаю, что их фамилия - Мейрвикс. А подводя итог всему, что было мной услышано, выходят два возможных варианта событий - либо та авария мне приснилась, у меня случилось нечто вроде амнезии, и я в данный момент участвую в съемках или постановке спектакля (но тогда все должно происходить совсем не так, я не слышу стрекота камер, привычной беседы операторов и меня никто не отпустил со съемок сцены); либо... каикм-то невероятным образом я попал в другое место, в другое тело и, вполне вероятно, в другое время!» Последний вывод заставил его на миг задохнуться от осознания того, что он больше никогда не встретится со своими родителями, братом, друзьями - все они будут считать его погибшим в той аварии (как оно и есть на самом деле), и оплакивать до того дня, когда их боль не утихнет в достаточной мере, чтобы продолжить жить своей жизнью и оставить прошлое в прошлом - где ему самое место. *** Московская область, Щелково, наши дни Мира (в жизни Мириам - ее отец уж очень любил сказки из «Арабских ночей») устало шла с работы домой по темному переулку. Как обычно, дворовая шпана побила все фонари, и единственным освещением служил свет в окнах домов, между которыми она шла. Дорога была старой, с выбоинами и ямами, которые никак не доходили руки привести в божеский вид у городской администрации. Этим лето из-за частых аварий у «Водоканала» половина дорог их небольшого города была разворочена, с целью починки теплотрасс, а на одной из центральных улиц прорвало трубу и в образовавшемся мини-озере успешно затонули пара легковых машин. Жители города возмутились, написали жалобы куда надо и трубы привели в порядок - их больше не прорывало из-за высокого напора давления воды. Но выбоины в кое-как наспех заделанных дорогах так и остались, причем особенно «повезло» жителям Мириного района. Обходить в темноте ямы и выбоины получалось не всегда. Каблуки ее недавно купленных дорогих сапожек, на которые она копила с нескольких заработных плат, опасно хрустели, когда она перепрыгивала очередную выбоину, в глупой надежде сохранить обувь в приличном виде. Несколько месяцев назад в их районе начал орудовать маньяк, и в связи с этим возвращалась домой Мира всегда в сопровождении отца, подвозившего ее на машине и сильно беспокоившегося за жизнь и безопасность своей любимой и единственной двадцатичетырехлетней дочери, которая была красива особой, восточной красотой. Но сегодня ее отец остался дома, так как его скосил сильный грипп, с холодами расползшийся по городу, и девушке впервые за долгое время пришлось идти домой пешком. Как оказалось позже, это было роковой ошибкой. -Девушка, у вас, кажется, набойка слетел