Комсомолец от стыда и голову в сторону отворачивал и лицо пытался руками закрыть – уж очень оно сильно у него пылало, но военком ему это не позволял. В общем, как он вынес эту пытку, не знаю, но с тех пор на наших комиссиях уже не появлялся. Вот так с ним женщины расправились.
Ладно, продолжу про задницы. Буквально на следующий день после новых пожеланий главных советчиков военкома работы нам прибавилось. Теперь мы уже не только лобки парням брили, но и сзади марафет наводили. Для этого парней заставляли становится над тазом, пошире расставлять ноги, нагибаться как можно сильнее и раздвигать руками свои батоны. Вот так они и стояли, пока мы делали свое дело: каждому мочалкой, пропитанной раствором мыла и хлорки, протирали анус и промежность вокруг него до самой мошонки. А потом на ягодицах и между ними начисто сбривали волосы, если они были. Ну а в заключении опять одеколон. В итоге получалось чисто, красиво и пахло приятно.
- Виктория, а в каком кабинете все это происходило?
- У хирурга. После распоряжения брить лобки осмотры стали начинаться именно с него, а уж потом парни шли по другим врачам. Причем кабинет у хирурга, если вы помните, был большой, и он приглашал туда сразу по шесть человек. Двоим из них медсестры брили лобок и мыли задницы, третьего он осматривал, а еще трое стояли и ждали своей очереди, наблюдая за тем, что происходило рядом с ними. При этом в глазах всех парней стоял такой ужас, что их аж трясло. И в то же время почти все возбуждались, от чего тряслись ещё больше. Это медсестер так забавляло, что они не переставали улыбаться.
В те дни мне как раз поручили заниматься жопами. Ох, и весело было! Только начинаешь там брить или мочалкой протирать, как колечко ануса тут же сильно сжимается, а парень начинает дергаться и пытается вырваться. Ну, я сразу же командую: «Стой спокойно! Жопой не ерзай! Батоны шире раздвинь! Расслабься! Замри!». И жду когда расслабится. Но только опять прикасаюсь, как все сначала начинается. Приходилось иногда одной рукой за яйца держать, чтобы не убежал, а другой делать свое дело. В общем, непросто это было, зато развлечение было очень необычное. Вот так мы и готовили парней для призывной комиссии, ну а там уже были свои приколы.
- И как же там развлекались?
- Тоже заставляли парней поворачиваться задом, нагибаться, раздвигать батоны. Причем вывести их из такого состояния не спешили, а задавали им в этот момент какие-нибудь вопросы и требовали ответов. Со стороны было очень смешно на это смотреть, создавалось полное ощущение, что члены комиссии разговаривают с задницами. Пономаревой это опять все очень понравилось; она даже как-то выдала: «Какие красивые стали у мальчишек попки! Хорошо ваши медсестры работают! Надо бы их поощрить!». И после этих слов главврач нас действительно поощрил – как-то раз подарил девчонкам - тем, кто наводил парням марафет в интимных местах - цветочки, бутылку шампанского и отличные духи. А еще там иногда происходило такое, во что вы наверно не поверите…
Тут Виктория опять остановилась, особенно глубоко, как нам показалось, погрузившись в свои воспоминания.
- Продолжайте, - произнес я, - не останавливайтесь.
- Почему-то некоторые парни терпели все унижения, но с одним никак не смогли смириться. Поворачивались к нам спиной без проблем, широко раздвигали ноги, наклонялись как надо, а вот показать свою заднюю дырку наотрез оказывались. Да еще и что-нибудь заявляли, типа: «Я сюда пришел не очком сверкать!». Военком в ответ что-нибудь рыкнет, а они на своем стоят. Тогда он обычно говорил: «Что ж, будем воспитывать молодежь! Пусть привыкают, что в армии нужно все команды выполнять быстро и четко!» После чего подходил к парню, брал его за уши, опускал его голову вниз и зажимал между своих ног. Ну а потом расстегивал свой ремень и звал меня. «Вика, - говорил он мне, - ну-ка приласкай нашего героя, посмотрим, какой он сейчас будет смелый».
И я начинала… сначала несильно, но военком обычно сразу же мне выговаривал: «Сильнее, сильнее, а то саму выпорю так, что на стул не сядешь!». Ну, я и старалась, била как только могла. Обычно после пяти ударов на задницах уже появлялись красные полосы, а после десяти, бывало, и кровь выступала – военком то еще и пряжкой заставлял бить. Парни тут же начинали вопить, а когда я нечаянно попадала им по яйцам, повторю – нечаянно, у меня в мыслях не было отбивать им их хозяйство, так и совсем в истерику впадали. Со всех сил пытались вырваться, но силы были неравны – тиски ног военкома были такие сильные, что никогда не выпускали свою жертву.