Впрочем, шум обычно был не долгим: военком брал свой носовой платок и тут же засовывал парням в рот, после чего мы слышали только их приглушенные стоны. И тут всегда наступала кульминация: никто из парней не выдерживал, все как один начинали плакать – и от невыносимой боли, и от своей беспомощности, и конечно от такого стыда, которого ни один из них не только никогда не испытывал, но думаю, даже и не подозревал, что такое возможно. Плакали так, что слезы буквально ручьем текли. Только тогда военком отпускал парня и говорил: «Попал в военкомат - значит, попал в армию, а здесь могут воспитывать непослушных солдат. Надеюсь, ты усвоил урок! А теперь становись, как тебе сказали, раздвигай жопу пошире и отвечай на вопросы». Ну, и конечно после этого уже никто не сопротивлялся. Послушно раздвигали свои батоны и со слезами на глазах, иногда даже продолжая рыдать, отвечали на вопросы комиссии.
- Нет, но это уже полный кошмар! – не выдержал я. – Такого садизма я нигде не видел! Да, отец меня в детстве тоже так воспитывал, в армии бывало, деды нас пороли, но там были все свои, и потому как-то особо не было стыдно. А делать такое на комиссии из совершенно незнакомых людей – это просто ужас, какое-то особое извращение, по-другому и не скажешь!
- Я всего лишь выполняла приказы, иначе меня тоже вполне могли бы также выпороть на глазах у всех. Военком у нас такой был мужик – суровый! Его слово было закон. А на время комиссий мы все ему подчинялись.
- Скажите, Вика, и часто вы так воспитывали парней?
- Не очень, за весь тот год – а это был последний год моей работы медсестрой в военкомате, было случаев двадцать не больше. Подавляющее число парней все же раздвигали свои булки после первого грозного слова военкома.
Но, не думайте, что всегда я этим занималась. Уже на третий или четвертый раз, после того как военком опять зажал очередного парня между своих ног и позвал меня, Катя тут же встала из-за стола, быстро подошла к призывнику и со словами «сегодня я этим займусь» взяла у военкома ремень. После чего с большим наслаждением стала пороть голую задницу, торчащую вверх и повернутую как раз к комиссии. И била она так сильно и хлестко и с таким широким размахом, что у меня сложилось впечатление о её богатом опыте в этих делах. И я не ошиблась. Как-то раз, на одной из пьянок, кажется в бане у военкома, я спросила главного: «Где это Катя научилась так хорошо ремнем работать?». А он мне и рассказал, что у них в семье кроме дочери было еще два сына – оба младше её. Причем, оба были очень непослушные, любили похулиганить и дома и на улице. А Катя как раз за ними присматривала – военком то с женой весь день на работе были. Вот Катя их и воспитывала ремнем, причем всегда любила надавать именно по голой заднице. Ну, а родители не возражали, надо же было как-то мальчишек воспитывать, а то бы так и выросли бандитами.
- Хорошо, и сколько раз Катя порола парней? И кто еще кроме неё это делал?
- В моем присутствии Катя раза три - четыре, а кроме неё еще несколько человек, причем только женщины, мужчины почему-то всегда стеснялись. Один раз подружка Кати, раза по три это делали женщины из культуры и образования. Один раз девчонка из комсомола, которая в тот год заменила своего предшественника. Как-то раз попыталась женщина из профкома, но она была уже пожилой и била так слабо, что военком её тут же заменил. Потом еще какая-то женщина била, я уже не помню, откуда она была. В общем, из женщин почти все. Ну, а во всех остальных случаях приходилось мне, насколько я помню - раз пять, может шесть, не больше.
- И что, все эти женщины сами просили военкома заняться этой экзекуцией?
- Нет! Когда наш шеф понял, что порка парней доставляет женскому полу большое удовольствие, то он стал предлагать это всем желающим. Ну, и кто был посмелее, тот решался. А хотелось всем, я это хорошо видела. А уж какое они удовольствие получали, когда на все это смотрели - это надо было видеть!
- А в задний проход ничего не засовывали?
- Нет. Однажды Катя предложила вставлять туда градусник и мерить ректальную температуру, даже градусник с собой принесла, и уже подошла к заднице осматриваемого студента, но военком её тут же остановил. «Прекрати! Это не наше дело. Это дело врачей», строго сказал он, и Катя была вынуждена остановиться.