А еще вам наверно будет интересен такой момент. В последний год моей работы в комиссиях военком наконец-то разрешил членам комиссии пользоваться фотоаппаратами. Его уже давно об этом упрашивали, но он в этом вопросе твердо стоял на своем. Ну, и опять Пономарева как-то смогла на него надавить. В общем, в конце концов, он сдался. Правда, со всех членов комиссии требовал подписку о неразглашении того, что они видели в военкомате. Так вот, в том году уже у многих членов комиссии были фотоаппараты (тогда ж еще мобильников не было) и они с удовольствием снимали всех проходящих перед ними – и спереди, и сзади, и гимнастику, и всё остальное. А когда кого-то пороли, так фотики щелкали не переставая - уж больно всем нравились такие моменты.
- Вика, а теперь скажите, какое ощущение Вы испытывали, когда держали в руках ремень?
- Вам честно сказать?
- Конечно!
- Ну, если честно, то я так возбуждалась от этого, что кончала прямо во время порки, особенно когда парни кричали и плакали. И не только я. Катя мне тоже об этом говорила; мы с ней подружились и обычно делились ощущениями. А вот Пономарева нам ничего не рассказывала, только по ней и так все было видно. Как начинала бедра сжимать, часто дышать и слегка краснеть, так понятно - кончила. Да и другие женщины тоже оргазм испытывали. Мы с Катей во время порки сидели и не столько на голые задницы смотрели, сколько на лица экзекуторов. И, как правило, всегда замечали, как по ним расплывалась волна блаженства. Еще интересно, что после порки всегда тут же объявлялся небольшой перерыв, и все женщины дружно бегали в туалет. Я думаю, вы понимаете зачем. А еще пару раз я замечала, да и наши девчонки говорили, что Пономарева и Фролова во время перерывов закрывались в кабинете главврача с двумя военными, которые сидели в нашей комиссии. Зачем закрывались, думаю, тоже понятно.
Вот, в общем-то, и все, что я могу вам рассказать о призывных комиссиях. Если есть еще вопросы – задавайте.
Глава 7. Ценный продукт
- Что-то уже у меня сушняк начался от таких рассказов, - сказал я и налил коньяка во все рюмки.
Мы снова выпили. Вика как обычно после этого затянулась сигареткой, а мы с Виктором некоторое сидели молча, по одиночке переваривая только что услышанное. В наше сознание всё это вмещалось с трудом. «Боже, - думал я, - а мы ведь еще переживали о своих стояках! Да это оказывается лишь семечки по сравнению с тем, что там происходило позже! Что же испытывали те парни, если даже мы готовы были провалиться сквозь землю? И что они испытывают до сих пор? Неужели со всем этим смирились? А если нет, то как живут с такой памятью? Небось, кошмары до сих пор снятся! Ладно, потом об этом хорошо подумаю, а сейчас нужно из этой мерзавки вытянуть все, что можно».
- Хорошо, а что еще Вы можете рассказать про медкомиссии? – наконец, задал я Вике очередной вопрос.
- Да, тоже самое; в общем-то, больше рассказывать нечего. Один момент только вас наверняка заинтересует. Расскажу.
Как-то Фролова где-то вычитала, что фруктово-ягодные маски с добавлением мужской спермы очень хорошо сохраняют кожу лица. Вот она и попросила у военкома брать её у парней, проходящих медкомиссию, причем прямо в актовом зале. Пономарева тут же поддержала просьбу своей подруги, однако в этом вопросе военком был непоколебим – наотрез отказывался даже слышать об этом. И тогда женщины сказали, что будут покупать у него сперму, причем предложили за неё весьма приличную цену. Ну, а военком у нас денежки любил, и потому, в конце концов, сдался. С тех пор у нас появилась еще одна процедура – сбор у парней спермы.
- И как это происходило, и где именно – неужели прямо перед призывной комиссией?
- Происходило это в кабинете главврача, потому что военком и главный пытались как можно дольше сохранить это в тайне. После прохождения всех врачей, парней по одному приглашали в кабинет главного и заставляли мастурбировать. Кончали они в стакан, а содержимое стакана потом переливалось в банку.
- Вы присутствовали когда-нибудь при этом?
- Да, но не сразу. Сначала главный один этим занимался, да военком к нему частенько заглядывал посмотреть, как идет процесс сборки «ценного продукта». Но вскоре они поняли, что спермы можно собирать больше, если парней возбуждать сильнее. Вот тогда и стали меня приглашать.
- И что входило в ваши обязанности?
- Немногое. Во-первых, я постоянно должна была работать без халата – то есть совсем голой. Это парней конечно еще сильнее возбуждало. Кроме того, перед мастурбацией я должна была размять их мошонку, поиграться с яичками и немного подрочить член. Если главный видел, что возбужденность парня недостаточно сильная, то заставлял меня массировать у него простату (к тому времени я это уже умела, меня уролог на медосмотрах научил), а иногда и даже…