Не помню, сколько времени я находился перед комиссией, но оно мне показалось вечностью. Смутно помню и вопросы, которые мне задавали. Немного запомнился главврач, который, получив мою медкарту, не спеша её пролистывал, одновременно разговаривая с сидевшим рядом с ним председателем комиссии. При этом он успевал задавать мне вопросы на медицинские темы и слушать мои ответы. В частности он спросил меня про полученную в детстве травму спины. Представитель от комсомола и одна из женщин спрашивали меня про мои комсомольские обязанности, по занятия спортом, про мои любимые книжки и еще какую-то ерунду. Как я вытерпел все эти вопросы и как умудрялся на них отвечать – одному только Богу известно, поскольку до самого конца этой пытки я чувствовал предельно сильное, прямо-таки леденящее душу унижение. При этом на членов комиссии я старался не смотреть, мой взгляд был направлен, в основном, в пол. Но несколько раз, когда мне все же приходилось поднимать глаза, я видел, что все только и смотрят на мой возбужденный орган, во всяком случае, мне именно так казалось. Нет, они не смеялись и даже не улыбались, они были предельно серьезны, но от этого мне не становилось легче.
Особенно бесцеремонно меня осматривала самая молодая из женщин, и почему-то именно перед ней мне было больше всего неприятно находиться голым, возможно потому, что она была самая привлекательная из всех. Именно перед ней мне было особенно стыдно из-за моего стояка, а также открытой на всеобщее обозрение головки.
Немало масла в огонь моего позора подливала и мерзавка в белом халате, так лихо вызвавшая у меня эрекцию. Она уселась на самом краю комиссии, изредка делала записи на лежащей перед ней бумаге, но в основном поочередно смотрела то на мой член, то мне в глаза с постоянной легкой, но надменной и очень довольной улыбкой, от которой я страдал еще больше. Уже тогда я понял, что, судя по ее сноровке и быстроте, она сделала такое не мне одному; похоже, так она издевалась над парнями постоянно. Хорошо было видно, как она наслаждается моим и своим положением, и это добивало меня окончательно. Никогда в жизни, ни до этого случая, ни после него, я не чувствовал себя более униженным, беспомощным, уязвимым и осмеянным. Вот почему я до сих пор не могу забыть этот эпизод моей жизни и боюсь, что уже никогда не забуду.
Когда, наконец, председатель комиссии мне сказал: "свободен" и велел медсестре позвать следующего призывника, я вышел, точнее, выскочил в коридор и почти бегом бросился к раздевалке – там была наша одежда, которую мы сняли с себя еще перед медосмотром. В это время мой член всё еще стоял, и потому я как мог прикрывал его руками. Мне было ужасно стыдно, и в тот момент буквально сводила с ума мысль о том, что кто-то увидит мою эрекцию и догадается, почему это произошло. Вот почему я постарался пройти мимо всех студентов как можно скорее, даже не взглянув ни на одного из них.
Вот, в общем-то, и вся моя история. Мне очень интересно, с кем-нибудь случалось нечто подобное?»
И подписал этот пост своим настоящим именем – Олег.
Глава 2. Неожиданное знакомство
Сразу же после этого моего поста на форуме завязалась небольшое общение; данная тема, как выяснилось, интересовала далеко не только меня. Но поскольку участников там было немного, то обсуждение довольно быстро свелось к минимуму, а потом и вовсе утихло. Как выяснилось, ничего подобного ни с кем не происходило, более того, никто о таком даже никогда не слышал. Моя попытка узнать больше о столь пикантных моментах медкомиссий с треском провалилась.