Она любила его каждой клеточкой своего юного тел. Она любила его каждой стрункой своей ранимой и чувственной души, всем своим сильным и преданным сердцем.
Как же она была счастлива, пока не случилось непоправимое, пока в закрытые двери не постучалась ее величество несправедливая и порой непредсказуемая Жизнь. Жизнь, которая изменила ее раз и навсегда.
Это трагедия случилась в пятницу, ранним утром, когда только начинают звенеть в домах громкоголосые будильники, лаять сторожевые псы, а луна исчезает в дымке восхода, в лучиках проснувшегося солнца.
Он ехал на велосипеде, резко заворачивая на поворотах, мечтая искупаться в пруду. Он выехал на проезжую часть и не посмотрел по сторонам.
Он широко открыл глаза и его короткая жизнь пронеслась перед глазами за считанные доли секунды, а потом – визг шин о тротуар, лобовой удар, лязг металла, крик, визг, обескураживающая тишина, после которой тихое рыдание возле неподвижного тела, душа которого вырвалась на волю. Вырвалась на свободу слишком рано.
Он умер.
***
В четверг Виктории надо было сходить в магазин, купить хлеба, печенья и молока; Мария с Константином уехали в другой город, чтобы купить необходимые строительные материалы для грядущего ремонта в зимний период.
Встав в десять часов утра, она решила не откладывать возложенное на нее обязательство и, съев с братом по яичнице и выпив по стакану апельсинового сока, она пошла в ближайший продуктовый магазин, оставив Василия за главного в доме (по правде говоря, с ним остался Домовой, но это мелочи).
Через полчаса она зашла в хорошо конденсированный магазин, взяла корзинку, поздоровалась с контроллером магазина. Взяв все что нужно, Виктория посчитала в уме, сколько у нее останется сдачи (примерно сто рублей) и она подошла к стойке с глянцевыми журналами. Когда она увидела Джанстина Тимберлейка на обложке новомодного журнала «ВСЕ ЗВЕЗДЫ», она взяла его в руки, чтобы купить. Посмотрела на ценник. Сто двадцать семь рублей.
Виктория, огорчившись такой, по ее мнению, завышенной цене для журнальчика и невозможностью приобрести данное сокровище для любой девчонки, нехотя положила товар на место, и пошла уже к кассам, как вдруг ее позвал знакомый голос. Она обернулась и увидела его.
Илья был одет в белые шорты и в белую майку. Из-под одежды блестела загорелая кожа, волосы были зачесаны назад.
Он подошел к ней, поцеловал в щечку, обнял и спросил:
– Привет. Как ты тут без меня?
– Привет. Хорошо. Почему не звонил мне? Я уже начала переживать за тебя, ничего ли не случилось.
– А что со мной будет-то? Я уезжал к бабушке на несколько дней в другой город.
– Аа, понятно. Где она у тебя живет?
– В Челябинске. Классно отдохнул, накупался в озере и наелся ее пирогов.
– Везет. Тоже хочу искупаться…
– Надо сходить. Я видел, ты хотела купить журнал, да?
– Хотела, да расхотела, – грустно ответила она.
– А что так? Только не говори, что ты разлюбила Джанстина, а то завтра точно пойдет снег.
– Ха-ха, как остроумно! Пока не разлюбила. На самом деле, мне не хватает денег… двадцать семь рублей. Почему все так дорого?
– Не знаю, я плохо понимаю в финансах. – Он пожал плечами. – Я могу тебе добавить, у меня как раз где-то в кармане завалялись три червонца.
– Правда? – обрадовалась Вика.
– Конечно, правда. Зачем мне тебя обманывать?
– Спасибочки! – воскликнула она, обняв его.
Он вытащил из кармана пошарканные и мятные три бумажки и протянул их радостной Виктории, которая сказала:
– Я тебе их завтра верну. Хорошо?
– Ты что, обалдела! Ничего мне не надо отдавать, – возмутился он.
– Как это?
– Вот так. Считаю, что это маленький подарок от меня. Будешь смотреть на своего любимого Джанстина, и вспоминать меня. Классно, ведь?
– Спасибо, это лучший подарок, – поблагодарила она Илью.
– Не хочешь сходить в кафетерий и съесть по сливочному мороженому? – предложил как бы невзначай Илья.
– С удовольствием, – согласилась она, но вспомнив о Васе, сказала. – Только у меня брат один дома остался, он меня потеряет, если я задержусь.
– Мы быстро. По одной морожке и домой. Соглашайся, не пожалеешь! – стал упрашивать Илья.
– Ну, хорошо. На пару минут.
Через десять минут они уже сидели в летнем кафетерии и ели мороженное из стеклянных вазочек, поддевая его миниатюрными, сверкающими ложечками.