– И правильно сделала!
– Ты думаешь? Я могла бы кого-нибудь спасти за это время.
– Или убить, – добавила Вика. – ТЫ сама говорила, чтобы спасти, нужно духу предложить то необходимое, чтобы он вернулся с островов уныния и забвения. Не так ли?
– Ты права. Я рада, что ты знаешь мой секрет и сможешь спасти Домового…
– Мы спасем, Домового, – исправила ее Вика.
– Мы, – согласилась она.
– Виктория…
– Что? – спросила она; заиграл мобильный телефон. – Прости, мне нужно ответить, это Иришка, моя подруга.
– Конечно.
– Да, Иришка. Привет, дорогая! Дела, как обычно. Как у тебя? Здорово! И что он? Не может быть, он правда так сказал. Дурачок какой-то, видимо, по уши в тебя влюблен. Я сейчас гуляю в школьном палисаднике. Это долгое история, как-нибудь потом расскажу. А что ты хотела, говори? В кино… сегодня… мне сегодня уже дважды предлагают сходить в кино. Нет, ты не права, дважды я не буду отказываться. Кстати, во сколько сеанс. В десять! Не поздновато ли? Потом идти домой ночью. Ничего я не испугалась. Ладно, я пойду. Надеюсь, мама меня отпустит. В общем, как приду, позвоню. Сейчас сколько времени? Уже полдевятого! – Вика изумилась, как быстро пролетело время. – Я позвоню. Чмоки-чмоки. – Она закрыла мобильную «раскладушку» и обратилась к заскучавшей Элизабет. – Ты почему загрустила?
– Завидую вам. Вы такие свободные. Куда захотите, туда и идете. Что хотите, то и делаете.
– Знаешь, это иллюзия. В нашем мире столько ограничений и запретов, что голова порой идет кругом. То не делай, так не поступай, это не покупай, туда не иди, с тем не ходи и так далее. Не все так просто.
– Люди любят усложнять заведомо простые вещи. Все равно вы, земляне, свободнее, чем мы, духи. Как бы я хотела с вами сходить в кино? Эх…
– И в чем же проблема?
– Как в чем!? У меня есть обязанность: охранять священный храм знаний от злых духов. И я не могу покинуть школу, тем самым подвергнув вас и себя опасности.
– Сейчас есть поблизости духи? – спросила Вика.
– Нет.
– Так в чем же проблема? Ты, наверное, боишься встретиться с другими духами, не так ли?
– И нет, и да.
– Они все разбегутся прочь, потому что я возьму тебя за руку.
– Если родители…
– Вот в чем дело, ты боишься родителей?
– Скорее уважаю и чту их, как и их незыблемые правила.
– Тебе уже шестнадцать! – воскликнула Виктория.
– И что? – переспросила Элизабет.
– Как что! Ты имеешь право на личную жизнь.
– Ты права, имею. Сейчас мы общаемся в палисаднике в мое личное время. Разве этого недостаточно?
– Нет. Пойдем сегодня в кино?
– Ээ… я не знаю, Вика. Я…
– Ты подумай. Я приду сюда через полчаса.
– Я подумаю, но не обещаю.
– Дело твое. Я предложила. Все, меня нет. Время идет, еще надо будет переодеться, – Виктория встала с земли и добавила. – Было приятно с тобой пообщаться. Я рада нашему знакомству. Надеюсь, еще встретимся. Еще раз спасибо. Пока.
– Пока, Виктория.
Они помахали друг другу рукой и разбежались в разные стороны.
***
Он был одет буднично и непритязательно. Черная тряпичная крутка, старая, скатанная футболка, темно-коричневые замусоленные джинсы, протертые в некоторых местах и грязные коричневые туфли, носки которых от старости поднялись вверх.
Он – Олег Владиславович – был высоким, худощавым и каким-то несимметричным. Вытянутая, как дыня, головешка, на которой сияла обширная плешь и узкие мутновато-голубые глаза, соседствовала с тонкими и длинными паклями с непропорционально широкими кистями, узкими плечами, горбатой спиной и кривыми, как паленья, ногами со ступнями сорок восьмого размера.