– Да? Кто там? – спросил приятный, мягкий женский голос.
– Привет, Катерина. Это я, Вика.
Двери открылись, оттуда выглянуло жизнерадостное лицо Катерины. Она была одета в черные штаны и широкую розово-пурпуровую футболку пятидесятого или пятьдесят второго размера; ее широкие ступни скрывались за тапочками в виде игривых собачек.
– Привет, Виктория. Рада тебя видеть. Проходи-проходи.
– Не зайду, потому что хочу тебя пригласить к себе на чашку чая.
– Но я…
– Отказ не приниматься, – перебила ее Вика. – Я уже заварила чай. Твой любимый с ромашкой.
– Я смотрю, ты мне даже выбора не оставила. – Катерина вышла с Викторией в коридор.
Они сели за стол, швыркая горячий чай из кружек в красный горошек.
– Как провела сегодня день? – спросила Виктория у Катерины.
– Ничего особенного. Все, как обычно. Нудная учеба, нудные лекции. Большего всего взбесила Мария Васильевна, препод по «Управлению персонала». Как уткнулась в свою методичку, так до конца пары и не отрывалась от чтения. Читает тихо, непонятно и быстро. Ужас! Потом еще толком не может объяснить то, что у нее спрашивают. Или я ее не понимаю. Не знаю, как я буду сдавать экзамен. Говорят, она требовательная и строгая.
– Сдашь. Ты всегда сдаешь, – сказала Вика и спросила. – Что еще?
– Что еще… пришла домой, сделала домашку по английскому языку и все-таки начала читать второй том «Унесенные ветром» Митчелл. Согласись, тяжеловесны старые романы?
– Тем ценнее. Сейчас все слишком просто и коротко. Недавно купила книгу Массоротто «Сто чистых страниц» и прочитала за два часа. Ну, куда это годно? Хотя, надо признать, книга классная. Если хочешь, могу дать почитать.
– Позже. – Катерина сделала глоток и сказала. – Сейчас в современных романах нет той нудности и неспешности, что были в «старых».
– Раньше и время было другое, и люди, и нравы, и идеалы. Современное общество слишком нано-технологичное и мобильное. Вечно куда-то торопится. Бежит. Поэтому и книжки с каждым годом теряют вес. Кто сейчас будет читать двухтомного «Дэвида Коперфильд» Диккенса или четерхтомную «Войну и Мир» Толстого кроме школьников? Да и то не факт, что школьники их читают.
– Найдутся ценители вроде тебя, Виктория. Их больше, чем ты думаешь.
– И, слава Богу! – воскликнула она. – Ты не хочешь вступить в этот элитный клуб? Поверь, сэр Диккенс, неповторим и гениален. Он заставляет думать о важных вещах, учит ценить то, что мы имеет, помогает поверить в мечту, в искреннюю, неподвластную силу любви, которая способна изменить даже самую черствую личность.
– О! Снова я слышу о нем и о нем, о Диккенсе. В очередной раз убеждаюсь, что ты в него влюблена.
– А как иначе?
– Посмотрим-посмотрим. Возможно, когда-нибудь я решусь прочесть Диккенса, но потом. Сначала Митчелл, – сказала Катерина и спросила. – Виктория, ты почему сегодня такая счастливая?
– Я… да вроде бы обычная.
– Нет. Другая. Меня не проведешь, подруга. Я тебя слишком хорошо знаю. Твои глаза сияют, щечки налились румянцем, а улыбка не хочет сходить с твоего прекрасного личика. Что случилось, рассказывай? Неужели влюбилась в какого-нибудь?
– Да ничего не сучилось. Отсидела, как положено, четыре пары в инстике. Сходила в магазин. И…
– И?
– Встретилась с Антоном. Помнишь, я тебе о нем говорила.
– Это который был по уши в тебя влюблен в школе? Этот Антон?
– Да. Он мне купил три книги, – похвасталась она.
С ее лица не хотела сходить улыбка, как бы она не пыталась ее скрыть.
– Здорово, – порадовалась за Викторию Катерина. – Ты мне рассказывала, что он актер и учиться в Москве. Или я что-то путаю, Вик?
– Все верно. Его отчислили за драку, он переехал в наш город нынче летом и поступил в Театральный Институт имени Табакова.
– Я почему-то сразу вспоминаю чьи-то слова: «Когда жизнь закрывает перед тобой дверь, она обязательно откроет окно». Его отчислили из института – дверь захлопнулась; он приезжает сюда, и вы встречаетесь – окно открывается! Прекрасно! Где хоть встретились?
– В книжном магазине.
– Все-таки нашла своего милого принца на белом коне в любимом магазине.
– Да что ты, какой принц!? Мы с Антоном – просто старые друзья. И ничего больше.