Он замолк, глядя на нее недоверчиво и с опаской.
– Я предлагаю, тебя сопровождать.
– Только не это! – снова возразил Домовой.
– Послушай. Я не буду тебе мешать. Обещаю. Если захочешь, я буду держаться поодаль от тебя. Если захочешь, я буду молчать, как рыба. Только дай мне возможность быть рядом с тобой и знать, что ты жив. Всего восемь часов в день. Не больше.
– Нет!
– Но, Домовой. Дай мне шанс доказать тебе, что я не та, за которую ты меня принимаешь.
– Нет!
– Что ты заладил, все «нет», да «нет»! – Элизабет пришла в ярость. – Ты что не знаешь больше других слов?! Что тебе стоит сказать «да»! Это разве трудно?!
– Еще раз нет! Это решение окончательное и неопровержимое. Я свое слово сказал. Все, разговор окончен. Прощай, – кинул он напоследок и побрел дальше.
Она стояла, не двигаясь. Ее сердце обливалось кровь. Руки дрожали. А стук сердца больно отдавалась в висках. Ей хотелось зарыдать, но сил не было даже рыдать. Ей хотелось умереть, потому что не было сил дальше жить. Она была уверена, что найдя Домового, ее рухнувший, увядший духовный мир снова начнет цвести и благоухать. Но все вышло ровным счетом наоборот. Она получила ранение в сердце. Она столкнулась с хладнокровием и бесчувственностью.
Элизабет посмотрела вдаль. Домовой почти скрылся за горизонтом, превратившись в крохотную точку.
– Что же делать? Сдаться и отпустить его или идти за ним и быть рядом, чтобы он окончательно не сошел с ума? – сказала она вслух и задумалась. – Кого ты обманываешь, Элизабет. Ради Домового, ради Виктории, я должна, нет, я обязана…
Она недоговорила и побежала за ним следом.
Домовой, услышав приближающиеся шаги, обернулся.
– Я же сказал тебе, чтобы ты не ходила за мной!
– Правда? Когда? Я не помню?
– Не притворяйся дурочкой! Последний раз предупреждаю…
– И что будет? Убьешь меня? Задушишь, зарежешь, сбросишь с обрыва, подожжешь? Что? Отвечай!
– Я…
– Молчи! Я все равно пойду за тобой, хочешь ты этого или не хочешь. Да! Я так решила!
– Я убью…
– Я поняла. Только вот ответь мне на такой вопрос, а что, если я окажусь настоящей Элизабет. Что тогда?
Он молчал, не зная, что ей ответить.
– Что и требовалась доказать. Ты меня не убьешь, пока не удостоверишься. Я буду идти в двадцати метрах от тебя. Захочешь поговорить, я к твоим услугам. Нужно будет помощь, я к твоим услугам.
Элизабет отошла на двадцать шагов и пошла на запад.
Он заворожено смотрел на ее удаляющийся силуэт и…
А может быть, она и правда Элизабет? Бред! Это невозможно! Не теряй бдительности – она опасна! А что, если.… Без «если»! Она монстр, который хочет тебя уничтожить!
Домовой еще постоял, потом махнул рукой и пошел на запад, поглядывая в ее сторону…
Глава 7
– Он меня поцеловал, – поделилась Виктория радостной вестью с Катериной.
– О боже! Это замечательно! – воскликнула Катерина, поцеловала Викторию в щечку и засмеялась так искренне и беззаботно, что Виктория тоже не удержалась от смеха. – Расскажи-расскажи мне, я хочу знать все в мельчайших подробностях! Как он тебя поцеловал? Что было дальше?
– Он сделал мне комплимент, от которого я в буквальном смысле растаяла. Потом прикоснулся рукой к моей холодной щеке, медленно подался вперед, остановившись на мгновение возле моих губ – я почувствовала его горячее дыхание – и поцеловал, кротко и нежно.
– О! Как романтично! А что было потом?
– Мир на секунду остановился. Птицы не пели. Дятлы не стучали. Ветер не шумел. Никто не проходил. Никто не кричал и не говорил. Только мы и наш поцелуй. Когда его сладкие губы оторвались от моих губ, я не хотела открывать глаза. Я не хотела, чтобы моя романтическая сказка заканчивалась так быстро. Поэтому я, не открывая глаза, прильнула к нему и поцеловала. Второй поцелуй длился секунд пять, но мне показалось, что целую вечность. Сама понимаешь, как это бывает.
– Если честно, то нет, – грустно ответила Катерина. На ее лицо продолжала сиять притворная улыбка.
– Неужели ты ни разу не целовалась? Ты же сама мне говорила про Ивана…
– Я тебе наврала, Виктория. Прости. На самом деле, Иван поцеловал меня совершенно случайно в первом классе.
– Но… зачем… зачем ты меня обманула? Я не понимаю…
– Чтобы ты меня не считала какой-то ущербной и неполноценной.
– Я никогда бы так не подумала. И ты это знаешь.
– Знаю. Когда мы с тобой говорили о поцелуях, я постеснялась открывать тебе свою тайну. Мы еще не так были близки. Я подумала, а вдруг она посмеется надо мной и расскажет всему корпусу.
– Почему ты сейчас мне призналась?