– Хуже! Я Чертенок с мохнатой попой!
Виктория засмеялась. Он обнял ее. Они поцеловались.
Они помыли посуду, протерли стол от крошек, выключили свет, зажгли свечи. На улице было темно. Легли в кровать.
– Так классно, что тебе сегодня не на работу.
– Да.
– Тебе уже не терпится, чтобы я рассказала о нем. Ведь так?
– Если честно, то да.
– Тогда не буду больше скрывать свою тайну от тебя. Надеюсь, ты не сбежишь от меня после моего рассказа.
– Не дождешься! – воскликнул он.
– Смотри у меня. – Виктория пригрозила ему кулаком. – Когда я буду говорить, будь добр, не перебивай меня, пожалуйста. Договорились?
– Договорились.
– Отлично. Тогда слушай. Это случилось, когда мне было шесть с половинкой…
По окончании рассказа Виктории, Антон был в замешательстве.
– Не знаю, как и реагировать на то, что я услышал.
– Прошу тебя, не говори ничего. По крайне мере, сейчас. Справишься?
– Но…
– Это мое единственное желание. Ты его выполнишь?
– Да. Но…
– Я понимаю, ты хочешь задать мне тысячу вопросов, ответы на которых я, возможно, и сама не знаю. В тебе мечется две души: одна верит, другая – нет. Я вижу их в твоих сверкающих глазах, которые, то смотрят на меня с нежностью и любовью, то с недоверием и призрением. Прости, если я не права.
– Но, почему ты не сказала мне о своем даре – даре видеть то, что человек не способен увидеть в силу своей никчемности?
– Это не тот дар, которым гордятся и о котором говорят каждому. Мой дар – это одновременно мое проклятие. Проклятье моей семьи.
– Я не понимаю одного, как…
– Никаких вопросов. Ты пообещал выполнить мое желание. Помнишь?
– Да. Хорошо, – раздосадовался Антон.
– Не обижайся. Подумай, как следует, поразмысли. Проанализируй то, что я тебе сказала. И сделай окончательный вывод: вру я или нет.
– Когда мне можно будет сказать то, что я думаю по этому поводу?
– В воскресенье. Ты поедешь домой?
– Да.
– Тогда я приглашаю тебя в гости ко мне домой. Придешь?
– Обязательно. Я соскучился по твоему веселому брату и твоим добрым родителям.
– Я тоже, – грустно сказала Вика и добавила. – Тогда и поговорим.
– Хорошо.
– Ты меня еще любишь после того, что я тебе сказала? – наивно спросила она.
– Люблю, – он поцеловала ее. – Я ждал откровения, нечто такого… как бы выразиться… безумно сумасшедшего. Оказалось, не так все страшно. Прямо гора с плеч.
– Кто-то обещал молчать…
– Все. Понял. Молчу.
– Спасибо, – поблагодарила его Виктория и поцеловала в губы.
***
– Что ты предусмотрел? Ты нашел выход? – спросила Элизабет у Домового.
– Дай мне свою руку. – Она протянула руку, он крепко ее сжал.
Они стояли на каменистом островке, которым тонул в холодной пучине подземных вод.
– Ты мне доверяешь?
– Да. – Элизабет смотрела на Домового с тревогой и восхищением, с детской наивностью и смелостью, с покорной преданностью и любовью. Она видела перед собой истинного героя, который спасет ее от верной гибели и защитит. – Ты хочешь прыгнуть в воду?
– Такая мысль меня посещала, – ответил Домовой. – Видишь, вон там, – он указал рукой, – мерцает огонек в воде?
– Вижу. Я раньше его не замечала.
– Он появился лишь несколько минут назад. Мне кажется это солнечные лучи. Возможно, это выход.
– А если тупик?
– Тогда придется искать другой выход.
– Рискованно.
– Рискованно стоять здесь и ничего не делать.
Вода касалась их ног, впиваясь словно ножи.
– Ты готова?
– Не уверена.
– Запомни. Ни при каких обстоятельствах не отпускай мою руку. И греби. Греби. Греби, пока силы не иссякнут. Не дай панике завладеть твоим разумом.
– Я постараюсь.
Он ее поцеловал. В глазах Домового читались признание и уважение к Элизабет, которая хоть и боялась, но держалась перед смертельным боем на удивление доблестно и храбро, словно была рождена для этого.
После мимолетного, но приятного поцелуя они застыли на несколько секунд, глядя друг на друга. В этот миг время остановилось.
Не сказав ничего, Домовой прыгнул в холодную воду, потянув ее за собой.
Когда они погрузились в воду, со всех сторон на них налетели водные обитатели, напоминающие древних рыб с огромными клыками.
Вода сковывала движения. Мелкие рыбешки, вольготно чувствующие себя в водной стихии, пользовались своим преимуществом и впивались в обессиленные тела Домового и Элизабет, забирая их жизненную энергию и силу.
Они продолжали плыть, не смотря ни на что, к освещенному участку воды, к единственному спасительному кругу, погружаясь все глубже и глубже в бездонную расщелину.