– Помню, – ответила Вика. – Но мне все равно страшно. Очень страшно. А вдруг ты не сможешь им сопротивляться? Что, если они тебя силой заставят? Что, если они тебя буду мучить, пока ты не сдашься и не сделаешь это? Ты ведь ничего не знаешь о колледже.
– Мне страшно. Честно. Я боюсь уезжать туда, где все для меня будет по-другому. В мир, где не будет тебя, твоего брата, твоей славной семьи и этого прекрасного дома. Но ты должна мне доверять. Если я говорю, что не буду убийцей, значит, не буду. И никто, НИКТО не сможет меня заставить сделать это.
– Я тебе доверяю, – сказала Виктория. – Доверяю…
– Вот и хорошо! Помни об этом. Как и помни о том, что я тебя, – его голос дрожал, – люблю.
– Я тоже тебя люблю, – ласково сказала она, и в этот момент случилось чудо.
Их губы сомкнулись в нежном поцелуе. Чувственные прикосновения горячих губ воспламенили их юные тела. Виктория почувствовала, как ее тело начинает дрожать, а душа словно улетает прочь от окаменевшего тела, парит, блаженствует, танцует, смеется.
Мир в одночасье растворялся в голубой бездне удовольствий.
В комнату ворвался Вася и охнул. Домовой и Виктория отпрянули друг от друга. Виктория открыла глаза, и ее танцующая душа вновь ворвалась в ее окаменевшее тело с явным неудовольствием и ворчанием. Она увидела влюбленного Домового, который не хотел открывать глаза, чтобы еще насладиться сладострастным моментом.
– И что это вы тут делаете? – ворчливым тоном спросил Вася. – Вы же все-таки друзья. Друзья! Зачем же вы целуетесь?
– В честь праздника.
– В честь праздника?
– Ну, конечно, глупенький. А с чего вдруг мы бы стали целоваться? Ты подумай.
– Обычно целуется после того, как брякнет двенадцать раз, – недоверчиво сказал Вася.
– Видишь ли, мой младший брат, – сказал Домовой, – после того, как часы пробьют двенадцать, я, как одна героиня из сказки....
– Как Золушка! – сообразил Вася.
– Да, как золушка исчезну с красивого бала в свою ужасную лачугу. Поэтому мы решили заранее поцеловаться с Викой, чтобы не ждать последних секунд. Ты сам-то подумай, кто целуется при родителях?
– Я об этом не подумал, – сказал Вася. – Значит, вы заранее прощались, а я вам помешал?
– Верно, – ответила Виктория. – Мы прощались. Но ты нам не помешал, а пришел как раз вовремя, чтобы пожалеть Домовому удачного пути и счастливого Нового Года.
Вася обрадовался этому обстоятельству, подбежал к ним и запрыгнул на руки Домовому, который его поднял и чмокнул в щечку.
Они, втроем, спустились в гостиную, в которой стояла большая елка, переливающаяся множеством разноцветных огоньков. В комнате витали настоящие новогодние ароматы – ароматы пихты и мандаринов, – работал телевизор, а в центре стоял большой стол, весь усыпанный вкусными и красивыми яствами и напитками: салатами, нарезками, бутербродами с янтарной красной икрой, фруктами и овощами в вазочках. Во главе стола красовалось самое главное, самое аппетитное блюдо, а именно картошка с курицей. Курочка была подрумяненная, поджарая – так и просилась в рот. Данную картину завершали конфеты, завернутые в блестящие цветные фантики; искрящееся, готовое вот-вот вырваться наружу миллионом пузырьков шампанское; фруктовый сок, налитый в большой изящной формы стеклянный кувшин. За столом, в ожидании чего-то чудесного и прекрасного, сидели счастливые родители.
И вот – пять минут до Нового Года. Речь Президента. Хлопок. Шампанское и сок уже разливаются по бокалам и вот он – Новый год. Куранты бьют. Для Виктории начался обратный отсчет. Все вокруг стало как в тумане. И он один только перед ней. Скоро она расстанется с ним, со своим любимым и единственным другом.
Двенадцать. Одиннадцать.
Домовой смотрит на Викторию с неподдельной любовью и мысленно загадывает желание.
Десять. Девять. Восемь. Семь.
Они смотрят друг на друга, и перед глазами проносится все то, что неразрывно связывало их все эти годы.
Шесть. Пять. Четыре. Три.
Вот они знакомятся. Вот уже играют вместе. Вот уже танцуют и поют. А вот их поцелуй в ночи, сладкий, нежный.
Два. Один.
И вот – два мотылька, некогда порхавшие вместе, согревавшие друг друга теплыми объятиями, разлетаются в разные стороны, улетают прочь друг от друга, чтобы когда-нибудь еще встретиться, но уже в другой жизни.
За окном захлопали хлопушки, фейерверки, закричали веселые и пьяные голоса. Новый Год настал. Он пришел. Старый Год канул в небытие. Виктория очнулась от своих мыслей.
– С новым годом! – воскликнул Константин, и каждый член семьи, осушив бокал, загадал заветное желание.