Она была так мила и так добра ко мне в тот час, когда мне было плохо, но вместо того, чтобы ее поблагодарить, я ее обидела (это случилось позавчера!). Да так жестоко, что она выбежала из комнаты в слезах. Мне стало еще хуже на душе, я ненавидела себя за это. Ненавижу и сейчас. Мне не хватает смелости (зато хватает высокомерия и гордыни!), извиниться за то, что я была не права, когда накричала на нее из-за того, что она мне снова не поверила в существования Домового. Она сказала мне: «Виктория, не придумывай нелепых глупостей, а скажи матери правду! Что с тобой случилось? Тебя словно кто-то подменил». Вот я ей и сказала правду, как мы гуляли и играли, как мы танцевали и пели дуэтом, как мы обнимались, ласкаясь в предзакатных лучиках солнцах, как мы целовались в моей комнате, как мы незаметно влюбились друг в друга. Я все рассказала моей любимой мамочке, крича на нее и плача. Я была в истерике и сказала, что она дура, раз не верит словам собственной дочери.
Она вся побелела, на лбу появилась испарина, а по лицу побежали ручейки из соленых и горьких слез. Мама стояла неподвижно и смотрела на меня. Потом расплакалась, развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Я слышала ее удаляющие шаги и всхлипы, я хотела побежать за ней, но не могла, потому что мои ноги онемели и не хотели двигаться. Я легла на постель и снова зарыдала, не понимая, почему я накричала на родную мать. Почему? За что ей такая неблагодарность? За что ей такой хлесткий удар по щеке от той самой малютки, которую она вырастила и воспитала на своих нежных руках? За что!?
И нет, чтобы успокоиться, я поругалась еще и с отцом, и с братиком, и с подругой Иришкой… бедный братец, его каникулы тоже были подпорчены моим невыносимым поведением. Я готова себя задушить за все то зло, что причинила им.
После того, что случилось, мне стыдно смотреть в их глаза. Отец вообще долгое время не понимал, что со мной происходит, пока мама ему не объяснила, что его дочь, кажется, впервые влюбилась.
Девять дней без любимого.
Девять дней!
А, кажется, что прошла целая вечность.
Я должна быть сильной. Нет, я просто обязана быть сильной, чтобы смиренно терпеть и смириться с тем фактом, что он не вернется ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни через месяц. Вообще, он может не вернуться и остаться с теми, кто живет в его мире. Зачем ему дружить с девушкой из другого мира, с человеком? Или вернется, но уже не тем добрым и отзывчивым другом, с которым я прожила восемь лет, а злобным и опасным недругом. Этого я боюсь больше всего на свете!
Завтра начинаются, к моей большой радости, школьные занятия, и возобновятся изматывающие тренировки по баскетболу. Надеюсь, что общение со сверстниками, умственный и физический труд помогут мне пережить расставание с Домовым и я, наконец, вернусь, а окружающий меня мир, который вновь расцветет и начнет благоухать.
На этом я хочу закончить. Стало легче. Спасибо тебе, дневничок. Ты лучший собеседник, которому я уже вот, как четыре года изливаю свою душу. Пока-пока.
P.S Я обещаю тебе, что сегодня же извинюсь перед семьей за свое отвратительное и неподобающее поведение».
Виктория закрыла дневник и вышла из комнаты, чтобы выполнить обещание данное дневнику.
Она постучалась в дверь спальной комнаты. Молчание и тишина.
Никто не отвечал.
Василий с Константином ушли в спортивный магазин, чтобы купить Васе его первые коньки, на которых, по его словам, он должен будет в скором будущем покорить весь мир, искусно играя в хоккей или, на худой конец, танцевать на льду. Мария осталась дома с Викторией. Каждая думала о том, что случилось два дня назад. Их первая ссора за четырнадцать лет. Мария искреннее переживала и плакала. Она винила себя, что не поверила дочери, что вновь усомнилась в ее словах, когда надо было довериться человеку, которого любишь. Виктория же винила себя в непростительном поведении с матерью.
Виктория снова постучала и открыла дверь. Мария лежала на кровати, укутавшись в одеяло. Тихо играла мелодичная музыка из радиоприемника, который висел на стене, рядом с кроватью. Вика подошла к Марии, шоркая шерстяными носками о махровый ковер, и легла на кровать, зарывшись под одеяло. Мария отвернулась от дочери, перевернувшись на другой бок. Виктория не хотела сдаваться, обняла маму рукой, прижалось к ней близко-близко, что почувствовала ее прерывистое дыхание, поцеловала в щечку и прошептала: