Хорошо бы было увести что-то у патруля, уверена, они такой наглости точно не ожидают, хахаха.
— Ви, — ох, если меня попросят выбрать что-то одно, к чему я питаю особую слабость, я определённо выберу сладкий голос заспанного ребёнка.
— Я здесь, Аль, ты тоже проснулся?
— Надеюсь, что нет, мне снился хороший сон, если я постараюсь уснуть прямо сейчас снова, то смогу увидеть продолжение.
— Тогда тебе нужно засыпать обратно, — проговорила я уже шёпотом. — А когда ты проснёшься, я постараюсь встретить тебя уже с завтраком.
— Это было бы… заме-чательно.
Уснул.
Несмотря на ужасные условия сна, встав с импровизированной постели, я почувствовала лёгкость. Нет, конечно, ещё я чувствовала боль в шее, то ли оттого, что мне её продуло, то ли оттого, что спала я, скрюченная как креветка. Но в остальном я поняла, что, наконец, начинаю чувствовать своё тело так, как должна. Если не считать пустого, ноющего желудка, то ощущение, будто я могу горы свернуть.
Магия продолжает напитывать моё новое тело, интересно, изменилось ли что-то ещё во внешности. Впрочем, сейчас не до этого, нужно идти.
Взяла из лагеря единственное, что походило на оружие, а именно — старый нож с отломанным кончиком, обмотанный тряпкой вместо ручки. Стену перелезла в том же месте, что и вчера. Не охрана, а одно название. Пустая трата времени, сил и денег. Вот что они тут охраняют? Ходят по одним и тем же метрам, а меня уже второй раз пропускают. Нет, я, конечно, просто очень аккуратна, но думается мне, что, пройди я и через главные ворота, они умудрятся меня не заметить, отвлёкшись на пролетающую мимо муху.
Эльфы уже давно не внушают страха, хоть бы магов или оборотней ставили в такие места, всё больше пользы.
К нашей удаче, я уже знала, куда отправлюсь на охоту, глубоко в лесу есть место, где гнездится, скажем так, местный аналог фазана. Мы проходили рядом с этим местом с ребятами и даже ловили пару штук, ну, то есть Вишня ловил. В его лисьем теле, благо, это было несложно. Мне же меньше и ловчее, к сожалению, не стать, поэтому буду действовать по ситуации.
Некоторое время спустя, сидя в засаде, я прокручивала план по поимке завтрака. Казалось, меня с лёгкостью может выдать один урчащий живот. Ведь стоило только на секунду представить, что я съем добычу, как желудок стал петь дифирамбы умирающего кита.
Вон, они уже стали оглядываться на звуки.
Ладно, для начала я очень непринуждённо выйду в самый центр поляны и усиленно буду стараться сливаться с местностью, дам время им ко мне привыкнуть. И уже когда в моей досягаемости будет хотя бы одна птица, я её схвачу.
Не мешкая, но и не торопясь, я прошла к центру поляны, так же мягко опустилась на землю.
Даже мои осторожные действия смогли всполошить птиц, и они попрятались по кустам, кто-то и вовсе удрал подальше. Предполагая, что сидеть придётся долго, я сразу заняла удобное положение и стала просто ждать. Прикрыла глаза, стала глубоко дышать, солнышко грело лицо, можно даже сказать, что я наслаждалась таким времяпрепровождением.
И, должно быть, в какой-то момент я расслабилась настолько, что, к своему удивлению, запела…
Но на этот раз моё пение было лёгким, мягким. Не таким, каким я сделала его на Земле. Голос лился так же, как когда-то дома, во дворце, когда мама наконец смогла найти для нас несколько минут перед сном. Тогда, сидя маленькой на её коленях, пока она плела мои косы, я так же тихонько пела. Сейчас, конечно, песня была другой, вспомнилась одна баллада, что я слушала на Земле. И воспоминания снова захватили меня.
Пламя свечи качнулось от моего дыханья,
В страхе ты содрогнулась, насторожѝлась ланью,
Шепчут уста молитвы, крестик в дрожащих пальцах,
Блéдны твои ланиты, ты упустила пяльцы,
Я тебя не обижу... Я тебя не оставлю…
Быть так желаю ближе, ранен твоей печалью.
Наши миры сомкнулись, сплавил я их любовью,
Мысли к тебе тянулись и обжигались болью…
Я для тебя невидим, ты для меня – как солнце,
Ты меня ненавидишь!..
Времени веретёнце Вертится бесконечно.
Снова тебя венчают,
Только в делах сердечных люди не понимают..
От резкого звука я будто очнулась ото сна.
Опустила голову, взглянула чуть левее от себя и увидела пригвождённое стрелой тело нашего сегодняшнего завтрака, а может, уже обеда, сколько я тут так сижу? Должно быть, из любопытства птица подошла ко мне так близко, или её привлекло пение. Ещё пару секунд у меня ушло, чтобы вспомнить, что у меня, вообще-то, не было стрел.