Мизантроп
Виль
Глава 1. Пролог
Гибельные земли. 42 год от пришествия скверны. «Последний оплот».
— Ах ты ж сука! — коренастый бородач ловко рубанул топором по лапе с неестественно длинными когтями, которая намертво вцепилась в край крепостной стены.
Добрая освящённая сталь издала лишь жалобный скрежет, не в силах совладать с туго переплетенными багровыми жилами.
— Х-ш-ш-ш, — зашипела тварь, резко подтянулась и свободной рукой наотмашь хлестнула когтями по телу защитника, вспоров стальной нагрудник словно бумагу.
— Свет! Очисти скверну!
На помощь раненому наконец подоспел воин в полных латных доспехах, переливающихся теплым сиянием. Взмах — и огромный двуручный меч вспыхнул ярким солнечным светом. Паладин молча обрушил на шею твари сокрушительный удар, легко перерубив кроваво-красные жилы. Солнечная сталь пропела свою короткую песню — тот самый, характерный высокий и чистый звук. Оружейники ордена говорили — если меч поет, значит, Свет доволен воином. Сегодня сталь пела. Оставшееся безголовым тело, лязгнув, разжало когти и опрокинулось вниз.
— Стреляй! — раздался командный окрик.
Сотни болтов и стрел обрушились на наступающее нечестивое воинство. Поражённая освящёнными наконечниками мертвая плоть вихтов мгновенно шипела и распадалась на части. Здоровенные четвероногие упыри, оснащенные мощными челюстями и длинными когтями-клинками, держались крепче, но и их останавливали двумя десятками точных попаданий.
Чего не скажешь об их более мелких собратьях — кровавых упырях. Меньший вес дарил им пугающую ловкость. Крепкий скелет, обтянутый неподатливой сетью багровых жил, не брали ни стрелы, ни болты. А попасть в юрких тварей из тяжелых осадных арбалетов и вовсе было немыслимо. Против этой проклятой нечисти работали только светозарные клинки, но паладинов осталось слишком мало, чтобы прикрыть каждый участок стены.
Как, впрочем, и защитников в целом, но кровавых упырей скверна изрыгала в небольших количествах.
Тетивы ещё щелкали, добивая остатки разбитого воинства, когда над замком наконец установилась тишина. Не было ни радости, ни сладкого чувства победы. Лишь пустота, когтями сжимающая сердце каждого воина.
Магистр Маркус брезгливо вышвырнул за стену только что отрубленную голову кровавого упыря. Обернувшись, он горестно окинул взглядом тело боевого товарища, спасти которого так и не успел. Взгляд скользнул дальше, выхватывая новые потери среди солдат и паладинов.
Очередные…
Стены скоро будет не удержать. Скверна не сбавляла темпа, с каждым месяцем лишь наращивая выброс тварей. Орда за ордой. Последние месяцы нежить атаковала практически непрерывно. Люди не выдерживали этого бешеного ритма. Воины слишком часто погибали, а смены им не было. Половина детей рождалась мертвыми, вторая половина редко доживала до подросткового возраста. Близость скверны не давала ни шанса.
Оставались лишь самые стойкие духом. Вот только надежды у них больше не было. Страх, липкий и колючий, проникал в саму человеческую суть, а с ним приходила и скверна. Острыми когтями она подтачивала уверенность изнутри, подрывая мораль, здоровье и само желание жить.
Даже сильнейшим нужна цель, за которую они готовы стоять насмерть. Только цели уже не осталось. Лишь путь, и его финал виделся с пугающей отчетливостью. Скверна поглотит остатки человечества.
— Орден Света стоит! И стоим мы — его последние защитники! За Свет!
Ударив кулаком в грудь, паладин прокричал эти слова, яростно прогоняя из сердца страх и сомнение.
— За Свет, — нестройным хором отозвались уставшие воины. Гул апатии и безнадёжности — вот и всё, что услышал последний магистр от своих давно обречённых солдат.
Скрипнув зубами, Маркус поднял глаза к крыше замка, где привычно сияла дарующая тепло магическая имитация солнца. «Великая Надежда» — артефакт из солнечного камня. Он всё ещё ярко горел над крепостью, даря энергию. Магистры добровольно отдали жизни, чтобы возжечь и напитать своей силой этот проклятый булыжник.
«Неужели всё было зря, и нам остается лишь смириться с неизбежностью?» — мысли последнего из магистров оказались полны сожаления.
Ошиблись ли они? Где была допущена ошибка? Можно ли было избежать всего этого кошмара?
Откуда пришла и где зародилась эта проклятая зеленая погибель? Никто не знал. Известно было лишь, что твари пришли с севера. Возможно, из пограничных княжеств, чьи вольные бароны всеми силами отстаивали право на независимость, не гнушаясь темной магией. Или же скверна родилась в непроходимых лесах у бородатых дикарей, чьи волхвы веками творили кровавые жертвоприношения. А быть может, это месть шаманов одной из кочевых орд — друг другу, или великий обряд против иноземных захватчиков, что с каждым годом теснили их всё глубже в степь.