— Благодарю, мой принц, — вновь кивнул Артур. Он стал чувствовать себя болванчиком, но этикет необходимо было соблюдать.
— Не желаете сегодня поужинать со мной и моими друзьями? В неформальной обстановке, разумеется. Повара обещают приготовить что-то особенное. — Принц продолжал внимательно и открыто изучать лицо Артура, индиговые глаза в моменте вспыхнули, словно он увидел нечто, чего не ожидал.
— Благодарю, это честь для меня, — ответил Артур. Отказаться действительно было невозможно. Во время всего диалога у него на лице не дрогнул ни единый мускул, хотя внутри он уже прокручивал возможные последствия этого приглашения.
— Отлично. Артур, тоже встретимся вечером. — Рейгар кивнул молодому оруженосцу. — Лошади готовы? — Дождавшись утвердительного ответа стоявшего у ворот Золотого плаща, принц двинулся в сторону выхода. Телохранители и сир Барристан, бросив напоследок хмурый взгляд на Артура, последовали за ним. Шаги затихли в отдалении.
— Похоже, ты пришёлся принцу по душе, — улыбаясь, подмигнул ему Дейн. Через секунду его лицо заострилось, и он вновь принял стойку. — Продолжим?
По лицу парня градом лился пот, руки, державшие тренировочный двуручник, слегка подрагивали, но глаза сияли боевым духом — похоже, пыл у парня не только не угас, а напротив, взлетел до небес.
— Как пожелаешь, дядя, — губы Артура слегка дрогнули, на холодном лице мелькнуло что-то тёплое, или же уставшему Дейну это просто показалось.
Остаток времени Артур провёл, тренируясь в спарринге с упорным молодым оруженосцем. Парню практически не требовались наставления, только опыт поединков, в том числе смертельных. Уникальный стиль Дейна не требовал шлифовки — только время могло очистить все грани его таланта.
Наконец, закончив тренироваться и умывшись в небольшой бадье, стоявшей перед колодцем, Артур переоделся и последовал за родственником. Вода в бадье была ледяной, но после долгого боя это было даже приятно. Пройдя через мостик, они свернули направо и через некоторое время вышли к встроенной в стену тонкой четырёхэтажной башне, выходящей прямо на бухту реки Черноводной. Вода в бухте блестела в лучах клонящегося к закату солнца. У ворот дежурил вооружённый юноша с едва пробивающимся пушком на лице — видимо, оруженосец одного из Белых плащей.
— Кейн, — Дейн кивком головы поприветствовал стоявшего на часах юношу, — сир Левин у себя?
— Вернулся минут пятнадцать назад, — ответил часовой, скользнув по Артуру быстрым взглядом.
— Сир Артур Виль, — представил своего спутника Дейн, — прибыл с визитом, как представитель своего дома, к сиру Левину Мартеллу, доложи, я пока постою за тебя.
Кейн коротко кивнул и, бросив на Артура новый, куда более восхищённо-оценивающий взгляд, отправился в башню. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.
Через несколько минут дверь в башню вновь отворилась, оруженосец вернулся быстро — видимо, бежал.
— Вас ожидают, — коротко проговорил он и приглашающим жестом указал на дверь, его дыхание было чуть сбитым.
Артур и Дейн проследовали в башню, попав в просторное, хорошо освещённое бойницами помещение. На первом этаже находился общий зал гвардейцев. В глаза сразу же бросился большой стол из белой древесины, вырезанный в форме щита. На одном из семи стульев сидел черноволосый мужчина с характерной для средиземноморских дорнийцев внешностью и аккуратно подстриженной бородкой, одетый в неформальный красивый узорчатый халат из золотого струящегося шёлка, рядом с ним находился кувшин вина и небольшой кубок. Тёмные глаза вопросительно посмотрели на вошедших. В воздухе витал характерный аромат фруктового дорнийского красного вина.
— Сир Артур Виль, — Артур поклонился, этикет требовал представиться первым.
— Рыцарь Дыма? Наслышан. Сир Левин Мартелл, — рыцарь кивнул и слегка улыбнулся, его глаза весело сверкнули. — И что же понадобилось наследнику лорда от скромного королевского гвардейца?
— Я прибыл как представитель своего дома в поисках справедливости для моей семьи, — не тратя лишних слов, Артур сразу же перешёл к делу, — я обращаюсь к вам как к брату моего сюзерена и рыцарю, находящемуся на защите чести королевской крови, и прошу у вас помощи.
— Я слушаю, — из тёмных глаз Мартелла быстро пропало всякое веселье, и он слегка подобрался, но в то же время грустно бросил взгляд на вино — политика не была его любимым занятием.