— С моим домом на протяжении многих лет происходит чудовищная несправедливость, — Артур открыл тубус и достал заготовленные пергаменты, бумаги легли на стол с сухим шелестом, обещающим будущую долгую и нудную бюрократию. К этому Артур и приступил, около получаса объясняя скучающему рыцарю действия купцов-мошенников. Левин порою терял нить разговора, переспрашивал цифры, тёр виски, освежал голову глотком вина, но в итоге сумел вникнуть в детали — всё-таки он был принцем и получил неплохое, разумеется по местным меркам, образование.
— Исчерпывающие доказательства, — даже не сильно разбирающийся в экономике сир Левин наконец оценил собранные доказательства, заверенные лордом Виллем и мейстером Гареном, и как представитель знати был возмущён действиями каких-то торгашей. Он перебирал пергаменты, и с каждым новым листом его брови поднимались всё выше.
— Это ещё не всё. Если я смогу захватить бухгалтерию купца, то тогда точно смогу оценить масштаб воровства, подозреваю, что оно происходило годы, если не десятилетия, — Артур прямо посмотрел в глаза сиру Левину, ожидая его решения.
— Это серьёзное дело, — пожевал губы сир Левин, поднимаясь со стула. За всё время долгого разговора он не предложил Артуру присесть — сидеть за белым столом имел право только Белый плащ. — Я заберу документы, переоденусь и немедленно отправлюсь к верховному мейстеру Пицелю. Если он сочтёт доказательства исчерпывающими, то передам дело мастеру над законом, лорду Саймону Эстрену. Завтра состоится малый совет, решение по этому непростому вопросу, скорее всего, будут принимать король и его десница. Как я уже говорил, закон на твоей стороне, а вот придавать огласке это дело или нет, будут решать они. Возможно, захотят сделать процесс показательным. — Договорив, сир Левин смочил пересохшее после долгого монолога горло красным вином. Большой кадык дёрнулся.
— Благодарю, сир Левин, — поклонился Артур. — Меньшего от защитника короля я и не ждал.
Сир Левин рассеянно кивнул и быстро направился в сторону лестницы наверх, где находились покои братьев по оружию. Его шёлковый халат взметнулся на повороте. Дело могло приобрести громкое значение и эхом отразиться во всех уголках Вестероса.
Бросив напоследок взгляд по сторонам и оценив на стенах белые гобелены, Артур заметил лежащую над камином большую белую книгу, напомнившую ему такой же белоснежный устав паладинов. Что-то сжалось в груди. Сердито отвернув голову, он вслед за Дейном последовал к выходу. Маховик будущих репрессий, который возможно перемелет множество торговцев, был запущен, осталось только ожидать результата.
Глава 24
Вестерос. Королевская Гавань. Красный Замок. 272 г. от З.Э.
Оставшееся до ужина с принцем время Артур провёл с пользой. В башне оруженосцев, где они отдыхали после интенсивного спарринга, он через Дейна завёл пару интересных знакомств среди местной молодой знати. С ним же обсудил концепцию и боевой стиль двуручного меча — разговор вышел любопытным. Дейны были одним из древнейших домов, а их знаменитый «Меч Зари» был выкован из метеоритного железа и лишь немногим уступал валирийской стали в остроте, зато превосходил в прочности.
Наконец подошло время ужина. Принц уже вернулся из поездки и ожидал их в гостиной своих покоев. Артур в сопровождении Дейна с внутренним трепетом подходил к Твердыне Мейегора. Возвышаясь над всеми прочими строениями, она поистине внушала своим величием. Огромную крепость на вершине холма было видно почти из любой точки Королевской Гавани. Всем своим видом Твердыня должна была давить на простого человека, являясь символом власти Таргариенов. Массивная крепость была окружена невысокими, в пару человеческих ростов стенами с небольшим сухим рвом, утыканным железными шипами. Никаких зданий или строений рядом — крепость явно проектировалась как последний рубеж обороны.
На небольшом перекидном мосту, как и на входе в твердыню, дежурили Золотые плащи — всё те же суровые, крепкие мужчины, но возглавлял их Белый плащ: старый, седовласый, но всё ещё крепкий рыцарь. Он держал осанку прямо, а из-под белых густых бровей приглядывался взгляд немало пережившего мудрого ветерана. Ветер с бухты трепал край белого плаща, но сам рыцарь стоял неподвижно, словно был частью стены.
— Сир Харлан, — Дейн уважительно склонил голову перед престарелым рыцарем.