Каждый корабль, по самым скромным подсчётам, стоил не менее двух сотен драконов, особняк — более тысячи. Такого пункта, как причинённый моральный вред, в законах Семи Королевств пока не существовало. Артур отогнал от себя мысль занизить сумму изъятого золота — это могло ударить уже по нему. Нет, он отчитается за каждую монету. Здесь нужно действовать гораздо хитрее и тоньше, оставаясь при этом не запачканным. В голове уже начал созревать план дальнейших действий.
Сильно дунув на пергамент, он оставил его сохнуть на столе, а сам, накинув одежду, отправился вниз. Ранним утром таверна всё ещё была закрыта на засов, но из кухни уже тянуло готовящейся едой — жареным мясом, птицей, рыбой и свежей выпечкой. Где-то за стеной потрескивал очаг. Хозяин таверны уже проснулся и готовился к завтраку.
— Гарри! — Артур громко крикнул, проходя мимо кухни. — Вина!
Все эти цифры, расчёты и планы перегрузили его мозг, необходимо было слегка взбодриться перед очередным предстоящим нелёгким днём. Через несколько минут показался хозяин таверны, несший в руках небольшой кувшин и кубок. Его брови были нахмурены, а невыспавшиеся глаза выдавали напряжённую работу мысли. Поставив вино на стол, Гарри замер и пристально посмотрел на лорда Виль. Артур поднял глаза и вопросительно глянул в ответ.
— Чего ты хочешь? Какие у тебя планы? Как я понимаю, ты уже почти закончил в столице свои дела, вернул наворованное, получил много золота — зачем тебе лезть в нечистоты Блошиного конца? Там нет золота, только гроши, кровь и дерьмо. — Гарри смотрел холодными глазами, не мигая. Он задал прямой вопрос, без предисловий, и требовал честного ответа.
— Присядь, — Артур указал на место рядом с собой. Заметив, что Гарри не двинулся, он добавил, в голосе звякнул металл: — Сядь.
Замешкавшись на секунду, Гарри опустился на стул, его глаза продолжали буравить молодого лорда. Стул под ним скрипнул.
— Ответ прост, — Артур налил себе в кубок вина и, залпом осушив его наполовину, продолжил: — У меня теперь есть золото, это правда. Золото — просто бесполезно лежащий грузом металл. Чтобы им воспользоваться с максимальной пользой, мне нужны люди. В Королевскую Гавань, в поисках лучшей жизни, ежегодно стекаются сотни, если не тысячи голодающих крестьян, разорившихся ремесленников и прочих обездоленных. Точных данных у меня нет, но я знаю, что их много. Большинство оседает в Блошином конце, кто-то выбирается из нищеты, кто-то остаётся влачить жалкое существование.
— Люди для тебя просто инструмент? — Гарри нахмурился. — Ради достижения своих целей ты готов пролить кровь?
— Море крови, — голос Артура стал холодным и сухим. — Я дам людям работу, систему, где их жизнь будет что-то значить. Сколько Блошиный конец пожирает людей, оставляя после себя лишь мёртвые и бесполезные куски мяса?
— Много, — мрачно ответил Гарри. — Гораздо больше, чем ты предполагаешь.
— Вот именно, — Артур коротко кивнул. — Я дам им защиту и возможность жить.
— Блошиный конец не зря называется так, — Гарри откинулся на спинку стула и устало вздохнул. — Это в буквальном смысле конец для большинства попадающих туда людей. Банды выбивают из них последние гроши, которые те и так с трудом зарабатывают. У них отбирают детей за мнимые долги, продавая их либо в бордели, либо торговцам из Эссоса. Несогласных просто режут. Дело не в бандах, дело в людях — всем просто наплевать. Один человек не способен ничего изменить.
— Я не человек, — глаза Артура безжалостно сверкнули. — Я представитель будущей системы, задача которого — перемолоть всё, что помешает её росту. И в ней мне не хватает таких людей, как ты.
— Таких как я? — Глаза Гарри слегка потухли. — Хочешь узнать мою историю?
— Да, — Артур слегка кивнул, для продолжения сотрудничества необходимо было лучше узнать этого человека.
— Я попал в Золотые плащи, будучи ещё молодым, почти сразу после девятигрошовых войн — тогда туда охотно принимали солдат-ветеранов. Я был молод и глуп, хотел изменить мир. Десять лет я пытался наводить порядок в городе, но это как решето — заткнёшь одну дыру, на её месте появляются две других. Тем не менее я был честным служакой, — его рот скривила презрительная усмешка, — за годы службы я не взял ни единого гроша. Моя жена, Бекка… не знаю, что она во мне нашла… — Кулак сжался, пальцы хрустнули. — В конце концов я перешёл дорогу Живодёру и его Мясникам, взял под арест его брата, и тот скончался, не дожив до суда. Меня подставили свои же, подкинув серебро, после чего без шума уволили. Сир Джофри помог — взятками и угрозами сумел меня вытащить, иначе, боюсь, меня бы кончили прямо в камере. Через месяц Бекку нашли в подворотне, на её груди было вырезано имя нашей дочери.