— Ну или отнести в стойло Чернышу, — подал голос Кирк. На что сир Алрик ловко выписал сыну подзатыльник. Хлопок вышел звонким. — Ну чего?
— Поменьше болтай, может, сойдёшь за умного. — После поучительного отцовского леща, рыцарь поскрёб щетину и, наконец вздохнув, сказал: — Да, это единственный вариант. В комнате мы дежурим уже по трое: я, ещё один у окна, и третий охраняет дверь. Кража исключена. Но грабёж, особенно если тебя и сира Джофри не будет рядом, вполне возможен.
— Значит, решено, — кивнул Артур. — Собирай всех, выдвигаемся в сторону Красного замка.
Глава 29
Вестерос. Королевская Гавань. 272 год от З.Э.
С Левином Мартеллом удалось увидеться только после обеда. Отчитавшись и передав все необходимые документы, Артур сумел договориться с ним по поводу золота, серебро он оставил себе, заменив его на драконы из благородного металла. Белый плащ неохотно принял монеты на хранение, но вошёл в положение, не взяв при этом с молодого лорда ни гроша, хотя тот и намекал на немалое вознаграждение.
— Сир Левин, — Артур изобразил озабоченный вид, — есть кое-что, что я хотел бы обсудить непосредственно с Великим мейстером. Кое-какие расчёты не сходятся, могу ли я лично передать ему бумаги по ходу расследования?
— Конечно, мой молодой друг, отличная мысль, — Белый плащ просиял, его не прельщала перспектива изучать бумаги вместе с Пицелем, голова болела ещё от прошлых нудных отчётов. — Выдвигаемся немедленно, Великий мейстер как раз должен быть свободен.
Они миновали зубцы парапета и стражу у входа, пересекли подъёмный мост над сухим рвом и оказались внутри массивной Твердыни Мейегора. Попав во всё те же бесконечные узкие каменные коридоры и сменяющие друг друга дубовые двери, сир Левин и Артур наконец добрались до входа в личные апартаменты Великого мейстера.
Сначала они попали в приёмную — здесь стояли огромные тяжёлые сундуки, а в воздухе пахло травами и остывшим воском. Под ногами поскрипывали половицы. Следующая комната оказалась библиотекой: полки уходили под самый потолок, ломясь от фолиантов, карт и свитков. Пахло старой бумагой и кожей переплётов. Пройдя через владения знаний, Артур и сир Левин наконец ступили в личные покои Пицеля.
В комнате было тепло — в камине, сложенном из чёрного камня, весело потрескивал огонь. Посредине покоев стоял массивный стол, заваленный бумагами. Справа от камина находилась дверь в спальню, а прямо перед ними, у дальней стены, вела вверх узкая винтовая лестница. Наверху, в небольшой комнате под самой крышей, Пицель держал воронов — оттуда доносилось тихое карканье.
Грузная фигура хозяина расположилась за столом, густая борода колыхалась в такт дыханию, а рука старательно выводила буквы на пергаменте. Перо скрипело. Спутники вежливо дождались, пока Пицель допишет, наконец, через несколько секунд, его голова оторвалась от бумаги, а хитрые, усталые глаза оглядели вошедших.
— Сир Левин, — голос Пицеля был не слишком обрадован появлению Белого плаща.
— Великий мейстер, — сир Левин поприветствовал учёного мужа и коротко кивнул. — Со мной тот самый молодой лорд Виль, назначенный лордом Десницей вести расследование, он собрал дополнительные доказательства по своему делу и намерен обсудить их с вами. Я же покину вас. Дела, уважаемые, дела. Артур, как только закончишь, на входе будет ждать Золотой плащ, он проводит тебя на выход. Удачи.
Белый плащ выпалил всё это практически скороговоркой и, развернувшись, немедленно направился в сторону выхода. Его сапоги бодро простучали по половицам, дверь хлопнула. Пицель даже не успел опомниться, как сира Левина и след простыл.
— Рад познакомиться, Великий мейстер, — Артур вышел вперёд и обратился к Пицелю, лицо которого скисло при виде журнала и кучи пергаментов.
— Не могу сказать того же, — проворчал Пицель, костяшкой большого пальца правой руки помассировал себе виски, после чего с глубоким вздохом добавил: — Показывайте, что у вас там.
Артур выложил на стол журнал и подготовленный пергамент с цифрами. Бумаги легли с сухим шелестом. Объяснять приходилось немного — Пицель обладал живым умом и быстро схватывал цифры, мгновенно высчитывая разницу. Его пальцы скользили по столбцам, губы беззвучно шевелились. Через некоторое время он сообщил: