— Вряд ли мы его увидим. Да ему это и не нужно — святой человек, странствует и безвозмездно лечит людей, — Артур скромно потупил глаза.
— Шляется где-то по нашим землям, а мы о нём ни слуху ни духу. Клянусь честью, я бы не поверил, но уж больно складно ты всё рассказал. Странно, что он сам не явился в замок…
— Говорю же — святой человек. Боги направляют. Глаза у него светились, видимо, торопился.
— Удивительный человек, — словно болванчик, закивал мейстер.
Артур уткнулся в тарелку, всем видом показывая, что его больше ничто не интересует.
--
Вестерос. Замок Виль. Комната лорда. 270 год от З.Э.
Однажды перед сном лорд позвал сына на приватный разговор.
— Артур. — Глаза лорда поднялись, устало вглядываясь в вошедшего наследника.
Голос отца звучал странно. Обычно они разговаривали за общим столом, лорд спокойно расспрашивал его о тренировках или о других мелочах. Сейчас вечером он позвал его в личные покои. Лорд никого никогда не приглашал сюда, за исключением мейстера. В комнате пахло сушёными травами и одинокой свечой.
— Да, отец.
Киран сидел у окна, глядя на темнеющие горы. На столе горела тусклая свеча, и её пламя колебалось от сквозняка.
— Я хотел поблагодарить тебя. За того бродячего септона. Его советы помогли, — лорд помолчал. — Мне лучше. Гораздо лучше, чем было за все последние пять лет. Ты вернул мне силы, сын.
Артур молча стоял, ожидая продолжения, понимая, что это ещё не всё.
Киран наконец повернулся. Его глаза были уже были почти здоровы и в них читалось нечто такое, чего Артур никак не ожидал. Не страх и не подозрение, а тихая, почти смиренная печаль.
— Ты изменился, — выдохнул лорд. — Я не знаю, что случилось с тобой в тот день, когда ты упал с лошади. Возможно, Семеро и вправду умеют творить чудеса. Похоже, удар по голове пробудил то, что дремало в тебе, и ты не осознавал этого. Я позвал тебя не на допрос.
Он поднялся, подошёл и положил руку на плечо сына. Артур замер, ожидая чего угодно. Ладонь отца была тёплой и чуть дрожала.
— Я хочу, чтобы ты знал одно, ты Виль, и ты мой сын. Я люблю тебя и рад, что ты выжил.
Артур не стал отвечать. Слова были не нужны. Лгать он не собирался. Он просто стоял, пытаясь что-то почувствовать, но кроме ладони лорда он не чувствовал ничего. Только тепло исходящее от чужого тела и мёртвую тишину комнаты.
--
Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 270 год от З.Э. Внутренний двор замка.
— Тук. Тук. Тук.
Задний заострённый конец молотка равномерно постукивал по доске из ясеня. Внутренне матерясь, Артур упорно продолжал работу. Железо здесь было отвратительным — быстро тупилось и деформировалось. Пахло свежей древесиной и потом.
— Подержи.
Он передал заготовку своему добровольному помощнику Кирку — высокому светловолосому пятнадцатилетнему парню, не по годам широкому в плечах, сыну сира Алрика и старшей кухарки Джины. Отцепив с пояса флягу, Артур жадно отхлебнул медовухи. Тонизирующий эффект мгновенно разогнал кровь и снял усталость.
— Ух, хорошо! На, хлебни. Ты охренел? Глотком почти всё выпил! Давай обратно. Придержи сверху. Ага, вот так.
За прошедший год Артур подрос на несколько сантиметров, раздался в плечах и набрал вес. Лицом он теперь выглядел на все пятнадцать, а то и шестнадцать. Наружность закалилась на солнце и тренировках, ростом он возвышался над многими взрослыми, а нечеловечески холодные глаза вводили в ступор любого, кто их встречал. Физическая сила росла в геометрической прогрессии: обильное питание и травяной тоник положительно сказывались на мышцах и связках. Местный лёгкий лук Артур освоил быстро и уже через полгода легко его натягивал — что, впрочем, было немудрено: сделан он был, по местному обыкновению, «из говна и палок».
Идея создать привычное метательное оружие пришла, когда он познакомился с клеем из пузыря чёрной рыбы, обильно обитающей в Дорнийском море. По качеству тот превосходил все бывшие известные аналоги. Намётанным глазом отобрав ясеневые доски (ясень обильно рос вдоль реки Виль и использовался местными в качестве топлива), Артур ещё полгода назад напилил заготовки, обработал торцы сосновой смолой и отправил сушить.
Лукоделие и верховая стрельба были одним из основных предметов в академии. Технологию рогового сложносоставного лука паладины позаимствовали у северных кочевников, с которыми империя вела долгие войны. Каждый неофит под руководством наставника делал себе лук с нуля — так в процессе осваивались все тонкости ухода за сложным многослойным оружием. Взрослые боевые луки посвящённых паладинов имели огромную силу натяжения и позволяли на скаку пускать тяжёлые длинные стрелы.