Между тем королевский суд подходил к своему завершению. И чем дольше он длился, тем яснее Артур понимал, откуда происходило раздражение Эйриса. Тайвин то и дело наклонялся к уху монарха и что-то шептал. Король отвечал нетерпеливо, кривил губами и явно был чем-то недоволен. Лорд Десница бледнел всё больше, пот на его лбу выступал всё сильнее.
Наконец, когда уже подошло время окончания приёма, монарх обратился к некой женщине, стоявшей неподалёку от Железного трона вместе с двумя златогривыми очаровательными близнецами, мальчиком и девочкой.
— Леди Джоанна, вы сегодня великолепно выглядите. — Взгляд короля широко распахнулся, когда он обращался к жене Тайвина, а сам он чуть оживился. Артур сразу понял что монарх задумал что-то недоброе.
— Искренне благодарю вас, Ваше Величество, — ослепительно улыбнулась очаровательная женщина с тонкими и благородными чертами лица. Её локоны, цвета кованого золота колыхались и красиво переливались от отражающего света камней тронного зала, после завершения поклона, высокая грациозная фигура выпрямилась, сохранив свою гордую осанку.
— Честно говоря мне нужен ваш совет, — Король потёр подбородок, его глаза хитро блеснули, — Моей жене предстоит скоро снова рожать и мне не хотелось бы, что-бы её грудь обвисла так же как у вас, может Лорду Деснице и нравятся обвислые уши осла, но я предпочитаю уши молодых кобылок.
Зал дружно ахнул. Собравшиеся со всех концов Семи Королевств представители знати не смогли сдержать удивлённого вздоха. После чего последовала мёртвая тишина — Артур как будто физически ощутил упавшую в помещении температуру.
На Хранителя Запада в этот момент было больно смотреть. Он уже не просто побледнел — его глаза натурально метали молнии. Чтобы понять, что чувствовал лорд Десница, нужно было знать его отношение к жене. Она была единственной слабостью Тайвина. Поговаривали — хотя Артур в это и не верил, — что он мог даже улыбаться в её присутствии. Это было не просто оскорбление и даже не плевок. Это был смачный харчок в лицо.
— Мой долг — служить Вашему Величеству, — внезапно, очень спокойно ответила Джоанна. От Артура не укрылся её предупреждающий взгляд, который она бросила на Тайвина. Златогривы малыши испугано жались к матери. — С её Величеством я готова поделиться своим опытом в любое время.
Королева вспыхнула, покраснела и бросила на мужа полный негодования взгляд, но тот как будто не заметил этого. Широко улыбнулся и ответил:
— Отлично. Значит, договорились. — На своего лорда Десницу он за время этого диалога даже ни разу не посмотрел. Тот, впрочем, уже взял себя в руки и вернул лицу каменное выражение. Только глаза стали не просто обычно холодными, а ледяными. — Объявляю приём в честь правосудия закрытым.
Монарх поставил жирную и очень дурно пахнущую точку. Встал с Железного трона и в полнейшей тишине последовал вниз. Тайвин двинулся за ним. Глядя на лорда Десницу, Артур подумал, что Эйгону следовало оставить потомкам более чёткое послание, нежели холодные клинки под пятой точкой. Поведение короля было не просто оскорбительным — оно граничило с безумием.
Артур из истории своего прошлого мира припомнил похожие взаимоотношения — между императором Людвигом Тринадцатым и архиклириком Арманом Рикельме. Но тот имел священный сан и не мог прямо угрожать власти монарха, хотя всё равно периодически вызывал у правителя жгучую ревность, что нередко приводило к эксцессам при дворе.
Людвиг был далеко не глуп, но ленив и инфантилен. Переложив управление государством на назначенного премьер-министра, он часто пребывал в меланхолии, занимался своими любовницами и лизоблюдами, устраивал пышные праздники. Тем не менее ему хватало мозгов не доверять им государство. Но время от времени император вспыхивал неадекватным гневом к своему гениальному управленцу, устраивая ему подляны. Он и нуждался в Рикельме, и ненавидел его.
В отличие от архиклирика, лорд Десница был Хранителем Запада, происходил из древней, могущественной и очень богатой семьи. Он неустанно трудился над благом государства и из собственных средств выплатил долги короны. Сильный, холодный, безупречный. Он не просто вызывал ревность — он был прямой угрозой власти монарха. Будущий конфликт был неизбежен и рано или поздно мог унести в пропасть все Семь Королевств.