Ему нужен был авторитет среди горцев. Нужно было, чтобы о нём восхищённо говорили в каждой, даже самой отдалённой деревне. Безоговорочная поддержка горного народа была главным ресурсом для будущих планов.
Когда изрядно подвыпившие горцы начали расползаться по домам, Артур попросил Ангуса приготовить на завтра горных скакунов — ему, Кирку и сиру Алрику. До тинга, назначенного через пару дней, он планировал объездить окрестности и лучше узнать эти суровые земли.
С утра, несмотря на лёгкое похмелье, он поднялся с первыми лучами. Умывшись ледяной водой из бочки и позавтракав, отряд оседлал смирных горных кобылок. В сопровождение выделили Алекса и пару местных воинов, отлично знавших местность, а также Рино и Арена.
Кобылки, в отличие от свирепых жеребцов, отличались удивительно покорным нравом и охотно выполняли команды. Артур в полной мере оценил комфорт и спокойный характер этой удивительной горной породы.
Первой целью стало Конное Плато — высокогорное пастбище местного табуна. Монсоны держали одно из крупнейших стад в Красных горах. Табун сплошь состоял из кобыл, жеребят при них не было, как и молодых жеребцов. Кроме одного — по-настоящему великолепного и крупного представителя.
Вороной горный скакун был воплощением первобытной мощи, грации и невероятной красоты. Абсолютно чёрная, словно уголь или бархат, шерсть отливала на солнце вороновой синевой, а под ней при каждом движении играли огромные стальные мышцы. Длинная и густая грива цвета ночи развевалась на ветру, словно шлейф.
— Его зовут Чёрная Смерть, — заметив восхищённый взгляд наследника, с гордостью и опаской проговорил Алекс.
— А где Свирепый Гром? — спросил Кирк.
— Чёрная Смерть изгнал его.
Дальнейшая судьба бывшего вожака была понятна. Кланы безжалостно пускали на мясо, кожу и жилы изгнанных из табуна жеребцов — как старых, так и молодых. Благодаря естественному отбору и жестокой селекции выживали только самые сильные и злобные. Ликвидировали и излишне агрессивных, без повода кидавшихся на людей, — отбор шёл в том числе на сообразительность и интеллект.
К всадникам подъехал единственный пастух, присматривавший за стадом. Вожак сам был отличным и бдительным стражем, готовым броситься на любого хищника, и в плане охраны горный конь превосходил даже красногорных волкодавов. К людям он агрессии не проявлял — если только не пытаться его оседлать.
— Молодой лорд, — пастух поклонился. — Я Вернер, присматриваю за стадом.
— Приветствую, уважаемый. Конь выглядит довольно молодым — недавно стал вожаком?
— Да. Пару месяцев назад Гром начал нападать, кусать, бить задними ногами — ну, как обычно. Чёрная Смерть будто ждал этого: сразу бросился в бой. Он молодой, но ростом уже не уступал. В бою это настоящий демон: чуть ли не куски мяса зубами у Грома не вырывал. Я такого никогда не видывал. Гром едва сбежал. Людей эта отрыжка преисподней, к счастью, не трогает — пока что. Собаки боятся его как огня, да и я не особо доверяю.
— Поэтому в табуне нет молодых жеребят?
— Да, господин. Мы угнали их подальше, с матерями, на другое плато. Травы там поменьше, но небольшой табун с молодняком выживет. Гром тоже там — нельзя терять жеребят, а этот всех перетопчет.
Артур задумчиво кивнул, не отводя жадного взгляда от великолепного жеребца. Конь, будто что-то почувствовав, поднял живой, выделяющийся на тёмном фоне огненный взгляд. Умные, дикие глаза осмотрели присутствующих и встретились со спокойным, заинтересованным взглядом бывшего паладина. Жеребец громко фыркнул и, слегка наклонив голову, начал приближаться.
Артур ощутил странное желание оседлать это гордое животное. Раньше ему не раз приходилось приручать самых норовистых лошадей, но глядя в глаза Чёрной Смерти, он внезапно почувствовал нечто иное — родство. Ему не нужно было завоёвывать доверие, не нужна была приманка или сила, чтобы усмирить, — требовалось лишь сделать шаг навстречу.
Он спрыгнул с кобылы и решительно направился к жеребцу. Он не знал этого чувства раньше — плотной, нарастающей с каждым шагом связи. Попытку пастуха помешать пресек не терпящим возражений жестом и ледяным взглядом. Кирк с удивлением смотрел на товарища; Алекс оторопел от страха. Находившийся неподалёку сир Алрик поздно заметил маневр и едва окончательно не поседел.