— За Свет! За Свет! За Свет! — раздался рев тысяч глоток, и не было в нём больше ни апатии, ни усталости. Только мрачное, яростное предвкушение долгожданного отдыха для давно обречённых на смерть.
Последний бой на крепостных стенах был поистине страшным. Обретя доселе неведомую силу, обычные люди разрубали топорами упырей, словно гнилые поленья. Паладины бросались на пробивающих стену вурдалаков прямо с парапетов, даруя упокоение и себе, и огромным выродкам скверны.
Но численный перевес тварей был слишком велик. Вот уже на стенах остался единственный защитник. Последний магистр погибающего ордена яростно отбивался от наседавшей со всех сторон нежити. Нестерпимый свет, исходящий от него, слепил тварей и выжигал мертвую плоть. Глаза Маркуса всё больше наливались сиянием, в то время как артефакт стремительно угасал, отдавая последние силы. Наконец, ярко вспыхнув — словно прощаясь со своим многолетним хранителем, — солнечный камень полностью потух.
— А-а-а! — переполнявшая его сила Света жгла невыносимо, но мысли оставались ясны. Он знал, что должен сделать.
Ослепительный солнечный взрыв сотряс землю, выжигая и очищая всё на своем пути.
Увы, последний паладин этого уже не увидел.
Тьма, в которую он окунулся после вспышки, не несла забвения. Она дышала и давила, куда-то тащила — а потом отступила, на её место пришла нарастающая в висках боль. Чужая боль. Прежде чем сознание угасло, Маркус услышал детский, жалобный стон. И не сразу понял, что он принадлежит ему.
Глава 2
Вестерос. Родовой замок Виль. Внутренний двор замка. 269 г. от З.Э.
Со стороны моря потянуло легким влажным ветерком, и сир Алрик тотчас повернул лицо навстречу долгожданной, но увы, слишком непродолжительной прохладе.
— Гребаное пекло! — зло выругался капитан и утёр рукавом пот со лба. После чего бросил недовольный взгляд на черноволосого паренька, который неумело тыкал копьем по тренировочному манекену. Мальчишка скорее имитировал старание, называть это полноценными ударами язык не поворачивался.
Единственный наследник лорда Кирана, Артур Виль, казалось, был начисто лишен воинских талантов. Слабое и худое тело дополняло полное отсутствие чувства равновесия — мальчишка падал даже от легких тычков. Но хуже всего была непроходимая, ничем непробиваемая лень. Артур пользовался любым поводом, чтобы улизнуть от занятий — будь то фехтование, езда верхом или уроки с мейстером. Лежать на спине и считать ворон — казалось, это всё, что интересовало наследника.
— Копье держи! Выше! Ровнее! Щит подними! Да мать его… Артур! — Красное от жары лицо капитана, казалось, сейчас лопнет от злости. Голос сорвался в хрип, а на висках вздулись жилы.
Когда-то, еще пару лет назад, Артур казался совсем другим. Сир Алрик помнил, как мальчишка таскал из кухни хлебные крошки и кормил диких птиц на крепостной стене — и те его не боялись, подпускали к себе и давали гладить. Как рисовал углем на каменных стенах и неуклюже улыбался, когда получал от воспитателя втык. Но после смерти матери, с каждым годом, с каждым новым приступом отцовской болезни мальчик угасал. Он словно решил, что ничего не хочет и ни к чему не стремится.
Алрик не уловил этот момент, не понял, что тогда нужно было сделать. Он просто видел ленивого наследника. Попади к нему в обучение любой другой отрок, тот бы давно вылетел, получив напоследок смачного пинка под зад. Будь это его собственный сын, сир Алрик забил бы его до смерти, чтобы не позорил род. Но это был сын лорда, его будущий сюзерен, и воспитать из него хоть что-то было прямым вассальным долгом.
— Копье! Копье держи выше! — вновь рявкнул Алрик и услышал в собственном голосе отцовскую интонацию. Рык, нетерпение и отсутствие профессионализма.
Он осекся. Вытер рот тыльной стороной ладони.
— Всё, хватит! — злобно выплюнул капитан. — Бегом вниз, умыться и приготовиться к конной прогулке.
Тяжело дышащий Артур что-то жалобно проблеял и на негнущихся ногах поплелся к лестнице. Площадка на вершине башни была выбрана Алриком неспроста. Крутая спиральная лестница должна была хоть немного улучшить координацию неуклюжего пацана. Кроме того, никто не должен был видеть позорной слабости будущего лорда. Хотя о ней, скорее всего, уже судачили по всем закоулкам замка.