Билл кивнул, развернул кобылу и пошёл на новый заход. На четвёртый раз стрела вонзилась в солому. Билл шумно выдохнул.
— Уже лучше. Можешь немного отдохнуть.
К полудню солнце поднялось в зенит и даже весенний ветер с гор перестал приносить прохладу. Артур дал сигнал к окончанию. Кони разгорячённо дышали, с губ падала пена. Неофиты спешились, разминая затёкшие ноги. Кто-то со стоном опустился на траву.
— Завтра повторим, — сказал Артур. — И добавим стрельбу с разворота на полном скаку. Заходишь на цель, выстрел, и сразу — резкий разворот, не снижая темпа. Второй выстрел уже на отходе. Отрабатываем, пока не начнёт получаться у всех.
Билл Роуз, про себя поминавший недобрым словом и лук, и лошадь, и весеннее солнце, тяжело вздохнул. Кирк хмыкнул:
— Ты же понимаешь, что половина из них улетят с лошади?
— Значит, научатся держаться, ну или падать.
Артур осмотрел неофитов — усталых, вспотевших, но довольных собой. Мощные луки, которые ещё полгода назад казались чуждыми и неудобными, теперь были приторочены к сёдлам как родные. Даже Ланс Стоун, самый младший, держался в седле уверенно. Его лицо, ещё по-детски округлое, светилось гордостью.
«Время для ордена придёт. А пока я подготовлю самое важное — человеческий фундамент».
--
Возвращаясь в замок, отряд проезжал мимо поля, где крестьяне засеивали землю. Два десятка худых мужчин и женщин, их мозолистые руки сжимали грубые, разваливающиеся лопаты, которыми с трудом распахивали землю. Пахло влажной почвой и потом. Увидев наследника, они остановились и поклонились — низко, привычно. Артур кивнул в ответ.
И тут он услышал смешок. Короткий, презрительный.
Том Мерк, ехавший чуть позади, негромко бросил Алексу:
— Глянь на них. Грязные, как свиньи, а ведь мы их защищаем.
Артур прекрасно расслышал произнесённые только что слова. Он резко осадил Черныша — конь всхрапнул и замер как вкопанный — и развернулся к строю.
— Стоять.
Отряд замер. Артур подъехал вплотную к Тому. Глаза наследника стали холодными, как лёд на вершинах гор.
— Спешиться. Всем.
Артур, не сводя взгляда с Тома, спешился первым. Пятнадцать пар сапог ударили о землю вслед за ним.
— Повтори, что ты сказал.
Том побледнел, но выдержал взгляд:
— Я сказал, что они грязные, милорд. Это правда.
— Правда? — Артур шагнул ближе. — Тогда слушай ещё одну правду. Ты ешь их хлеб. Ты носишь шерсть, которую они прядут. Ты спишь в казарме, построенной их руками. Твой меч выкован из железа, которое добывают они. Твоя жизнь обеспечена их трудом. А теперь скажи мне — насколько это всё «грязно»?
Том молчал. Лицо его побелело ещё сильнее. На виске запульсировала жилка.
— Я задал вопрос, — голос Артура стал тише, но от этого только страшнее.
— Я… — Том опустил глаза. — Я был неправ, милорд.
— Да, ты был неправ. — Артур обвёл взглядом остальных неофитов. — Вы — будущие офицеры. Ваш долг — не просто сражаться. Ваш долг — понимать, кого вы защищаете и какой ценой это даётся. Поэтому сегодняшняя тренировка продолжается.
Он указал на поле.
— Забираем у крестьян лопаты и работаем до заката. Без отдыха. Без жалоб. Хоть слово мне поперёк — с гвардией можете попрощаться. Вопросы есть?
Молчание. Юноши недобро косились на Тома, но выражали готовность исполнить любой приказ. Кто-то сжал кулаки, кто-то шумно выдохнул.
— Отлично. За работу.
Следующие несколько часов неофиты провели в поле. Артур тоже работал вместе с ними. Наследник не давал себе поблажек — пахал землю наравне со всеми, его руки покрылись мозолями, которых не оставляли ни мечи, ни тетива. Солнце припекало, пот заливал глаза. Крестьяне, отдавшие лопаты, со страхом и удивлением смотрели на невиданное доселе зрелище. Одна женщина, прикрыв рот ладонью, что-то зашептала соседке.
Когда солнце коснулось гор, Артур построил отряд у края поля. Неофиты, не видевшие еды с самого утра, были голодны и от усталости едва держались на ногах. Их лица осунулись, рубахи прилипли к спинам.