Спустившись, сир Алрик заметил, что наследник застрял возле бадьи с водой.
Артур задержался там не из-за рассеянности. Он внимательно вглядывался в свое отражение — худое, бледное, усталое лицо — и думал о том, как же он устал от всего, не понимал, чего от него хотят окружающие. Вода пахла затхлостью, по поверхности бегали водомерки.
Он не хотел быть ни лордом, ни воином. Он хотел бы быть… Кем? Он и сам не знал. Может, рисовать углем на старых камнях. Может, просто лежать на спине и смотреть, как птицы парят над Красными горами, свободные, словно ветер.
— Что ты там опять копаешься?! — гаркнул Алрик так, что эхо прокатилось по двору.
Артур вздрогнул, расплескал воду и побрел к конюшне. От крика капитана с крепостных стен испуганной стаей вспорхнули чайки. Гвардейцы у ворот вытянулись по струнке, застыв неподвижными статуями. Пацан чуть ускорился, вывел свою смирную кобылку и только с третьей попытки сумел неуклюже закинуть на неё седло. Медленно, словно испытывая нервы воспитателя на прочность, закрепил ремни и с трудом взобрался наверх.
Сир Алрик, наблюдая за этим, в бессильной злобе мысленно костерил всех известных богов. Публично оскорблять наследника на людях было нельзя. Капитан с размаху хлопнул себя ладонью по лбу сдерживая рвущееся наружу негодование — звук вышел звонкий, словно пощёчина.
— К воротам, десять кругов вокруг стен, галопом! — гаркнул он.
Песчаная кобылка испуганно скосила глаз на разъяренного капитана и, не дожидаясь команды седока, легкой рысью пошла к воротам.
— Проследи! — злобно пролаял сир Алрик караульному надвратной башни.
— Будет сделано!
Капитан ровно выдохнул, облизнул сухие, потрескавшиеся от жары губы и постарался унять кипевшую внутри злость. Нужно было ещё успеть посидеть на кухне, выпить прохладного пива и зажать в углу миловидную служанку Ризу.
Тем временем, за стенами, уставшему наследнику становилось всё хуже. Пот лил уже градом, заливая лицо и глаза, тело с каждым новым кругом слабело всё больше, а неумолимое солнце разгоралось всё ярче. Копыта кобылы стучали по сухой земле, поднимая пыль, которая оседала на мокрой от пота одежде и волосах. Внезапно мир перед глазами полыхнул ослепительно-белой вспышкой. Теряя сознание, Артур мешком рухнул с лошади, сильно ударившись головой о камни.
Дисциплинированная кобылка, оставшись без всадника, потрусила к воротам. Караульный, заметив пустое седло, немедленно поднял тревогу. Наследника быстро нашли и спешно доставили к мейстеру. Капитан же, услышав крики и суету во дворе, покинул любовницу. Выходя из кухни, он нос к носу столкнулся с разъяренным лордом. Глядя в побелевшие от ярости глаза Кирана, опытный вояка мгновенно осознал, что сегодня его ждут проблемы куда серьезнее обычной жары.
--
Родовой замок Вилей. Комната наследника. 269 год от З.Э.
Тьма, но далеко не та, что существовала в самых темных и глубоких уголках подземелий Ордена. Подавляющая и абсолютная, лишенная даже намека на какое либо существование. Маркус не чувствовал в ней тела. Он вообще ничего не чувствовал, только где-то, почти на границе сознания пульсировала разочарованная мысль:
«Только пустота? А где же обещанный Свет?».
А потом пришла резкая и невыносимая боль в висках. Чей-то грубый и встревоженный голос с трудом пробивался в сознание. Чьи-то руки перевернули его. И вместе с болью пришло какое-то странное и непонятное ощущение. Это была жизнь.
— А-а-х, — из груди Маркуса вырвался болезненный стон. Глаза отказывались открываться, а веки как будто налились тяжелым свинцом. Думать было невыносимо трудно. Сознание возвращалось мучительно, словно продираясь сквозь тысячи раскаленных игл.
«Как… Где я?»
Усилием воли паладин сумел наконец приподнять веки. Он лежал в небольшой комнате, которую тускло освещала одинокая восковая свеча, сиротливо стоявшая на обветшалом комоде. Воздух густо пропах потом, медом и целебными травами — запах был каким-то приторным. Рядом сидел невысокий, пожилой человек с характерными для ученых мужей залысинами. Увидев, что Маркус очнулся, он широко улыбнулся и немедленно залопотал что-то на резком, грубом языке.